Дамаск

За пределами Сирии Дамаск больше всего известен как Город тысячи и одной ночи. После нескольких проведенных здесь ночей волей-неволей задумываешься: когда же спят его обитатели? Сирийская столица просыпается очень рано. И после четырех часов утра не дает спать своим гостям. Даже если бы лавочники не имели обыкновения с рассвета включать на полную мощность выставленные на улицы транзисторные приемники, порой кажется, что и мертвый пробудился бы от непрерывной какофонии автомобильных гудков.

Когда я сказал сирийцам, что в Москве сигналы давно запрещены, они дружно закивали: «У нас, разумеется, тоже. Но что делать, если улицы полны пешеходами, лотошниками, велосипедистами, ослами и по ним невозможно проехать. Вот и приходится все время сигналить». Впрочем, неизвестно, что лучше: эта веселая разноголосица или непрерывный и неумолчный гул, который слышишь даже на двенадцатом этаже гостиницы Токио или Нью-Йорка.

Летом в Дамаске очень жарко. Местные жители предпочитают в эту пору есть овощи и фрукты недозрелыми: зеленые помидоры, зеленые яблоки, твердые персики. По их словам, из-за обилия солнца овощи и фрукты будто бы теряют при созревании свои полезные свойства. Из-за сухости воздуха сирийский зной переносится сравнительно легко. Порой трудно поверить, что температура достигает 40 градусов в тени. Это, конечно, не значит, что ходить по улицам Дамаска в послеполуденные часы — приятное занятие. Солнце буквально жалит своими яростными лучами. Поэтому жизнь тут течет по особому распорядку. Встают, как я уже говорил, очень рано. В час или в два кончают работу. И потом жизнь замирает до пяти-шести часов вечера. Благодаря этому продолжительному перерыву жители сирийских городов очень поздно ложатся спать. Деловые встречи принято назначать между семью и девятью вечера. Официальные обеды, спектакли, вечерние киносеансы обычно начинаются в десять, а эстрадные программы в ресторанах — после полуночи. В половине двенадцатого зал еще пуст, оркестранты только настраивают инструменты.

Многие нередко приходят в рестораны с детьми. Малыши тут же принимаются грызть фисташки, не обращая никакого внимания на то, что происходит вокруг. Но как только среди ночи начинается шоу, на сцену непременно выбегают несколько девочек, которые принимаются подражать актрисе, с поразительной пластичностью и чувством ритма выполняя все элементы восточного танца живота.

Характерная черта сирийцев — их пристрастий к журчащей воде. Столичный ресторан «Эль-Каср» осуществил этот идеал обитателя пустыни. Задняя стена ресторана, расположенного на открытом воздухе, представляет собой искусственный водопад. Это отвесный каменный уступ, подсвеченный зелеными прожекторами, с которого непрерывно низвергаются водяные струи. Сидеть за столиком под звездами по соседству с падающей водой и смотреть на Дамаск — действительно большое удовольствие. Правда, Дамаск выглядит по вечерам куда более скромно, чем Каир или Бейрут (до того как этот соседний город стал ареной вооруженных столкновений). Здесь меньше роскошных вилл, импортных лимузинов, световых реклам. Зато больше людей в военной форме и армейских грузовиков.

Я был много наслышан о главной достопримечательности Дамаска — мечети Омейядов. Если для туристов это выдающийся памятник архитектуры VII века, то для горожан — общественное место, где, как и во всякой мечети, каждый человек может отдохнуть в жару, без помех поговорить с приятелями, где мусульманин из другого города может при необходимости и переночевать. Как произведение архитектуры мечеть Омейядов лишена цельности замысла. Ее главная черта — эклектика. Слишком много религий сменили друг друга в этих стенах. Сначала это была иудейская синагога, которая затем стала римским храмом. Христиане перестроили его на манер византийской базилики. И наконец мусульмане трансформировали ее в мечеть. Мечеть Омейядов может служить как образцом религиозной нетерпимости, так и примером сосуществования различных вероучений. В этой мечети, отвечающей всем канонам мусульманского искусства, с почетом покоится христианская реликвия — голова Иоанна Крестителя.

Каждый сириец независимо от своего вероисповедания хорошо знает библейские мифы, в том числе, разумеется, и сказание о Всемирном потопе. Неподалеку от Дамаска есть крутая гора, увенчанная каменными зубцами. Местные жители убеждены, что именно к ней причаливал ковчег легендарного Ноя.

Археологи доказали, что миф о Всемирном потопе авторы Библии унаследовали у более древних обитателей Двуречья. В сказаниях шумеров тоже фигурирует ковчег, с которого выпускали то ворона, то голубку. Англичанин Леонард Вулли вел раскопки на месте древнего города Ур. На глубине четырнадцати метров он обнаружил гробницы шумерских царей начала III тысячелетия, а глубже залегал речной ил без каких-либо следов человеческого существования. Под слоем ила толщиной три метра вновь появились остатки поселений, но уже иной культуры.

Итак, какое-то грандиозное наводнение уничтожило все живое на берегах Евфрата и Тигра, а когда вода отступила, пришли другие люди и заново заселили Двуречье. Это были шумеры, создавшие самую древнюю из известных нам цивилизаций. Чтобы образовался трехметровый слой ила, вода должна была подняться очень высоко и на весьма продолжительное время. Речь, стало быть, идет о катастрофе редкого в истории масштаба. Для народов Западной Азии пространство, подвергшееся стихийному бедствию, олицетворяло весь мир. Из Двуречья предание о потопе перекочевало в Ханаан, и древние евреи переделали его на свой лад.

Пожалуй, и сама Сирия во многом напоминает Ноев ковчег. На этом историческом перекрестке, в этом бурлящем котле из множества поверий сложились три монотеистических учения, оказавших огромное влияние на человеческую цивилизацию. Именно здесь, в восточном Средиземноморье, возникли сначала иудаизм, затем христианство, здесь же несколько веков спустя набрал силу зародившийся на Аравийском полуострове ислам.

Овчинников В.В. Своими глазами. Страницы путевых дневников. М., 1990, с. 189-191.

Рубрика: