Германия в конце XV – первой половине XVII века

Германия в конце XV – первой половине XVII века

С последней трети XV века в ходе хозяйственного и общественно-политического подъема в Германии обозначились тенденции качественно нового развития, мощный импульс которому был дан процессами первоначального накопления и генезиса ранних форм капиталистического производства. 

Динамичное и поступательное движение в этом направлении было нарушено поражением революционного выступления народных масс, кульминационным пунктом которого стала Крестьянская война 1524-1526 годов. Усиление феодальной реакции и территориальной княжеской власти, политико-конфессиональные распри, непродолжительное оживление экономики на рубеже XVI-XVII веков, вновь надолго заторможенное и деформированное Тридцатилетней войной, создали условия для так называемого второго издания крепостничества. 

Германия не знала политического единства, не имела и хозяйственного центра, общеимперской системы финансов, налогов, единой системы денежного обращения. Определяющую роль в ее внутренней, в том числе хозяйственной. жизни играла не королевская (императорская) власть, но высший весьма неоднородный слой господствующего класса - имперские князья, держатели имперских ленов. Мощным инструментом их воздействия на экономическую жизнь и одним из важнейших источников доходов наряду с феодальной рентой были разнообразные «монополию» на те или иные виды хозяйственной деятельности и «реальные права», т. е. исключительные права на эксплуатацию горных недр, лесов, установление и взимание торговых и пограничных пошлин, чеканку монеты. 

Князья, обладавшие всей полнотой территориально-сеньориальной власти, всемерно использовали подъем экономики и Реформацию. Усиление их экономического могущества и рост политического суверенитета - одна из определяющих тенденций социально-экономического развития этого слоя в позднее средневековье. Глубоко дифференцированной была и основная масса господствующего класса: держатели мелких имперских ленов, рыцарство, мелкое землевладельческое дворянство и ленники имперских князей. Дворянство переживало политические и хозяйственные трудности, связанные с падением роли рыцарства как военного служилого сословия, наступлением князей на владельческие права и сословные привилегии земской знати, ростом цен, снижением феодальных доходов. Для этих слоев характерно хроническое безденежье, деклассирование. Рыцарство и мелкое дворянство искали выход в новых сферах деятельности: в расширении хозяйств и их доходности путем усиления феодального нажима на крестьян, во включении в экспортную торговлю сельскохозяйственными продуктами (в Северной и Восточной Германии), в службе при княжеских дворах (в западных немецких землях), наемничестве и прямом разбое. Политическая история немецкого дворянства заполнена сословной борьбой с крепнущей княжеской властью, в конечном счете поставившей его в полную зависимость.

[68]

Единственной силой, успешно соперничавшей почти до конца XVI века с растущей мощью территориальных князей, были города, особенно крупные, обладавшие автономией и обширными привилегиями. Наибольшим политическим престижем и свободами пользовались имперские и так называемые вольные города, отстоявшие свою независимость от епископской власти. 

Город имел сложную социальную структуру. Население его разделялось на полноправных бюргеров и тех, кто городским правом не обладал (подмастерья; работавшие по найму и в услужении; находящиеся на особом праве еврейские общины; маргинальные группы - банщики, палачи, живодеры, проститутки, брадобреи, нищие, бродяги). Особое место занимали духовные лица и институты. Имущественные и социальные контрасты были особенно выражены в центрах экспортного производства, ярмарочной торговли, портовых городах и т. п. 

К началу XVI века городское управление и ведущие отрасли хозяйства монополизируются узким кругом купеческо-патрицианских фамилий. Их своекорыстная хозяйственная политика, неподконтрольная общине, вызывала широкую оппозицию, выходящую за рамки характерного для XIV-XV веков противостояния цеховой верхушки патрицианскому господству. Изменяется социальный облик традиционных групп городского населения: патрициата, купечества, цеховых ремесленников. Развитие их отличалось противоречивостью: усиливалась социальная мобильность и взаимопроникновение и вместе с тем возрастала корпоративная замкнутость. 

Для движения народонаселения во всех немецких землях показательна положительная динамики. Процесс стабильного демографического роста с последней трети XV века примерно к 1550 г. возместил тяжелые людские потери во время эпидемии чумы и голодовок конца XIV - первой половины XV века, Крестьянской войны и последующих репрессий. Численность населения Германии во второй половине XVI века составляла от 14 до 20 миллионов человек. Тридцатилетняя война вновь сократила народонаселение почти до 12 миллионов человек. 

Демографический подъем был отражением и вместе с тем важным фактором наметившегося уже к середине XV века общего хозяйственного подъема страны, развития производительных сил и роста товарного производства. Мартин Лютер в одной из проповедей (1522 г.) так характеризовал изменение качества жизни: «Сколько ни читай всемирных хроник, не найдешь ни в одной из ее частей, начиная от Рождества Христова, ничего подобного тому, что произошло на протяжении этих последних ста лет. Таких сооружений и посевов не было еще в мире, так же как и столь разнообразной (на любой вкус) пищи, изысканных яств и напитков. Своего предела достигла также изысканность и роскошь в одежде. Кто прежде знал о таком купечестве, которое, как нынешнее, объехало бы вокруг света и связало своими делами весь мир? Несравнимо с прежними временами поднялись и расцвели всевозможные искусства – живопись, резьба по дереву, чеканка по металлу, меди, шитье». 

Хозяйственный подъем Германии ассоциировался у современников с городами, ростом торговли, накоплением богатств купечеством. Немецкий город XV-XVI веков - средоточие и двигатель цивилизации, центр культуры и учености, с которым уже не могли конкурировать резиденции сельской знати и еще не могли состязаться дворы территориальных князей. Городская среда сформировала характерный для этой эпохи новый тип личности: «делового человека». бюргера-предпринимателя, участника над-региональной и заморской торговли, коммерсанта или, подобно Якобу Фуггеру из Аугсбурга, главы фирмы, финансиста; деятеля гуманистической культуры, как нюрнбергский патриций Виллибальд Пиркгеймер; купца-мецената, как знаменитые книгоиздатели Антон Кобергер из Нюрнберга или базелец Иоганн Фробен.

[69]

Крупный немецкий город XVI веке поражает многообразием и уровнем развития ремесел, технологическими новшествами, выдающимися изобретениями, стимулировавшими рост производительности труда, массовое производство продукции, развитие средств коммуникации и т. д. О духе поиска и в то же время о противодействии, на которое наталкивалось введение новой техники и технологии, красноречиво свидетельствует стереотипная формула цеховых уставов: «никто из ремесленников цеха не должен задумывать и изобретать какие-либо новшества или вводить их». Тем не менее в XVI веке число рабочих, обслуживающих ткацкий станок, сократилось с шести до трех человек. 

Города-метрополии, утверждавшие свое господство в хозяйственной жизни страны, связывавшие Германию с разными странами, своим последовательным возвышением как бы знаменовали стадии экономического подъема немецких земель - смещение и колебание центров тяжести хозяйственной жизни. С XVI века начинается стремительный роет Аугсбурга, превратившегося в центр мирового значения; здесь были самые значительные в Европе банкирские дома, в том числе Фуггеров, финансировавшие европейских монархов и князей. С ростом мировой торговли, несмотря на закат Ганзы, переживает подъем Гамбург, наиболее самостоятельный из ганзейских городов, имевший прочную опору в континентальных хозяйственных связях; Франкфурт-на-Майне, центр общегерманских и международных ярмарок, которые посещали также и немецкие мелкие купцы и ремесленники; Лейпциг, ставший центром восточных областей Германии. Перечисленные города - одни из самых крупных в Германии с ярко выраженной тенденцией к демографическому росту. 

Возникают и растут новые города и в районах с давней городской традицией, и в районах, ее совсем или почти не знавших, например в Эрцгебирге и Гарце, в связи с разработкой серебряных и медных руд, железа. Новые города обычно были невелики. В Саксонии в середине XVI века из 150 ее городов две трети насчитывали менее тысячи жителей. Многие новые города не приобрели еще городского права, часто все их привилегии сводились к проведению еженедельного рынка или ярмарки. Правовая «неполноценность» новых городов нередко сознательно поддерживалась их сеньорами, опасавшимися роста самостоятельности бюргерства. Подъем мелких городов был обусловлен также такими социальными процессами позднего средневековая, особенно интенсивными в старинных крупных городах, как усиление цеховых регламентаций и монополизации производства и торговли, углубившееся замыкание цехов. В новых городах и городках давление традиции было слабее, а возможности для расширения производства, освоения новой технологии, новых видов массовой продукции - шире. 

Отдельные области Германии не покрывали свои потребности в предметах массового потребления и в сырье; ряд областей имел избыток продукции сельского хозяйства или ремесленного производства. Характер и объекты дальней торговли изменялись. Все большую часть ее объема составляли уже не предметы роскоши, но продукты массового потребления и сырье: английская шерсть, фламандские и английские сукна, хлопок и шафран из Италии и Франции, лен из Пруссии, вайда из Тюрингии, пиво, вина, зерно, скот, рыба, дерево и другие товары из северо-немецких и прибалтийских областей, из стран Восточной Европы. Интенсивно росли и внутренние экономические связи, преодоление областной замкнутости и автаркии шло полным ходом уже с конца XV века. Успешно развивалась разветвленная система над-региональной торговли, дополнявшаяся регулярным и стабильным местным обменом. Важными звеньями этой системы были крупнейшие ярмарочные центры во Франкфурте-на-Майне, Страсбурге, Вормсе, Нёрдлингене, Лейпциге, Наумбурге, Франкфурте-на-Одере. Общеимперское значение имели ярмарки в Цурцахе, Линце, Боцене. По-

[70]

пулярностью пользовались региональные ярмарки в Нюрнберге, Вюрцбурге, Эрфурте, Магдебурге, Халле. 

Совершенствовались средства коммуникаций, строились мосты, переправы, дороги. В этом были заинтересованы прежде всего торговые города и сеньоры, через территории которых проходили транзитные пути. Вдоль дорог возникали постоялые дворы, где меняли упряжь, лошадей, чинили повозки. В XVI веке создается специальное фрахтовое и почтовое обслуживание: к услугам торгового приказчика были нарочные, возчики с фурами. С 1500 г. торговые агенты располагали схемами с обозначением дорог, постоялых дворов, станций смены лошадей. В 1568 г. была составлена первая карта Баварии, в 1579-1580 годы - первый атлас европейских торговых дорог. 

С XVI века возрастает значение морских и речных средств коммуникаций, более дешевых для транспортировки больших товарных масс на дальние расстояния; строятся каналы, системы союзов. Прибрежное плавание облегчалось системой буев, маяков, лоцманской службой. На верфях Любека и Данцига - крупнейших в XVI века на севере Европы - совершенствовалось такелажное и парусное оснащение судов, осваивалась конструкция небольших маневренных, пригодных для плавания по низкой воде бойеров, на которых с конца столетии гамбургские мореходы отправлялись в Лиссабон. 

Однако развитие внутренней торговли в политически раздробленной Германии наталкивалось на многочисленные пошлинные и стапельные ограничения. На крупнейших реках - Рейне, Эльбе, Везере - к началу XVI века было не менее 30 пунктов сбора пошлин; торговле препятствовали разбой рыцарства, нападения грабителей, пиратство, соперничество городов и территориальных властителей. Попытки преодолеть эти препятствия путем заключения союзов земского мира и организации конвоев для транспортов были малоуспешны, особенно в Южной и Юго-Западной Германии с ее обилием мельчайших княжеств и феодальных владений. К тому же число видов монеты, обращавшейся в Империи, было необозримо. Попытки ее унификации и упрощения системы денежного обращения в рамках Империи также не имели успеха. 

В это время возникают новые формы организации и ведения торговли. Типы мелкого розничного торговца, сбывающего товар в пределах городского рынка и ближайшей округи, путешествующего купца, сопровождающего свой груз на дальний рынок, с конца XV в. начинают заслоняться мощной фигурой купца-оптовика, специализирующегося на торговле определенным видом товара, члена купеческого объединения, компании или главы торговой семейной фирмы, финансиста и предпринимателя. Широкое распространение получили различные типы паевых товариществ, создававшихся по случаю и на время, легко распадавшихся после завершения сделки и возникавших вновь; наряду с ними действовали в общеевропейском масштабе и более стабильные объединения: Равенсбургская компания, Немецкая Ганза. Развитие оптовой торговли сопровождалось распространением безналичной вексельной системы расчета, что ускоряло обращение капитала. Уже в XV веке возросла роль ярмарок как центров оптовой торговли и кредитно-расчетных операций. 

С конца XV века получают распространение крупные банкирско-ростовщические компании, семейные в своей основе. Они монополизировали целые сферы торговли на общеевропейском и внутреннем рынках и широко проникали в промышленное производство, особенно горно-металлургическое и текстильное. Этот тип семейных компаний-монополий характерен прежде всего для Верхней Германии: Фуггеры, Вельзеры, Паумгартнеры, Манлихи - в Аугсбурге, Имхофы и Тухеры - в Нюрнберге и т. д. Влияние южно-германских фирм на хозяйственную и политическую жизнь Германии и Европы было велико: нередко XVI век называют «эпохой Фуггером.

[71]

В XVI веке возникает своего рода «товарная биржа»: немецкие купцы по образцу антверпенских, практиковали специальные встречи для обмена товарами: с 1533 г. - в Кельне, с 1553 г.- в Гамбурге, с 1595 г.- во Франкфурте-на-Майне. Появляются первые общественные банки как депозитно-обменные для переводных и т. п. операций, в том числе по безналичному расчету: в 1618 г. - в Гамбурге, в 1621 г. - в Нюрнберге. 

Успехи урбанизации, подъем торговли и мощь купеческого капитала имели в своей основе процессы, охватившие все сферы хозяйственной жизни страны начиная с середины XV века и особенно интенсивно протекавшие до второй половины XVI века: рост товарности производства, выделение новых отраслей и сфер производства, вовлечение в активную хозяйственную жизнь новых районов и областей, складывание специализации и хозяйственного взаимодействия между ними. Происходят существенные изменения в экономико-географическом ландшафте многих немецких земель. 

Важнейшими в хозяйственной жизни Германии позднего средневековья были металлургия и металлообработка, текстильное производство. Развитие текстильного производства, технологически распадавшегося на множество самостоятельных процессов и операций, распространенного повсеместно в городах и селах, выражалось в освоении выпуска новых видов тканей из смешанных волокон льна и хлопка, шерсти и шелка: бумазеи, бархата, парчи; из хлопчатобумажной пряжи, шелка; тканей, изготовленных по новой технологии: легкого, дешевого, пользовавшегося массовым спросом сукна - зойген, а также отбеленного и цветного (крашеного) полотна. Главные районы производства льняной пряжи и полотна были расположены в Швабии между Бодензее и Дунаем, в Юго-Западной Германии, Вестфалии, Нижней Саксонии, Верхнем Лаузице. Основные сукнодельческие центры находились на Среднем Рейне, в Веттерау, Альтмарке, Лаузице, Силезии. Поставщиками тяжелых сукон были Верхняя Германия, районы Нижней Баварии, легких и дешевых - области между Средним Рейном и Гессеном. В XVI веке широко распространяется производство шелка. Переживало расцвет бумазейное производство в Швабии. С XVII века в связи с трудностями в доставке хлопка главным предметом немецкого экспорта надолго становится полотно. Немецкое текстильное производство в это время работает на массовый рынок, а в ряде отраслей и на экспорт. Потребности в сырье и полуфабрикатах лишь частично восполнялись на месте. Taк, шерсть импортировали из Англии и областей Восточной и Юго-Восточной Европы, хлопок - из Средиземноморья. Важны также такие отрасли городского производства, как стеклоделие и производство бумаги. В первые десятилетия XVI века главным центром ее производства был Равенсбург; затем оно укореняется там, где были сырье (отходы текстильного производства), капитал и потребители - типографии: в Нюрнберге, Кельне, Любеке, Ростоке и др. Экспортный характер имеет пивоварение, его главные производящие центры - Северо-Западная Германия, Франкония, Бавария. 

Качественные изменения в экономике страны затрагивали самый способ феодального производства. Экономическая и социальная структура ведущих экспортных отраслей городского производства, прежде всего текстильного, несет на себе печать глубокого разложения традиционных отношений мелкотоварного цехового производства под влиянием проникновения купеческого капитала. К началу XVI века он имел уже довольно прочные позиции в производстве полотна, дешевых сортов сунна. Внедрение торгово-предпринимательского капитала во многом определяло направление специализации отдельных центров текстильного производства. В Саксонии по заказу верхнегерманских купцов-экспортеров изготовляли суровое полотно, которое распределялось купцами среди самостоятельных мелких мастеров в Нюрнберге и других городах Верхней Германии для дальнейшей обработки - отбелки, крашения, аппретуры и т. п.

[72]

Готовая ткань экспортировалась за океан. В Герлице с конца XV века возникают постоянные конторы эрфуртских купцов, агенты которых снабжали цеховых и сельских прядильщиков и ткачей красителем - вайдой - с условием поставки определенного количества пряжи и тканей. В Урахе (Вюртемберг) образовавшаяся в 1600 г. крупная компания торговцев холстом, скупая по заниженным ценам продукцию местных ткачей, подчинила себе все производство полотна, включая и его отбелку. 

Разложение цеховой организации в текстильном производстве сопровождалось ростом имущественной и социальной дифференциации между отдельными цехами отрасли и внутри самого цеха, между самостоятельными мастерами. Экономически наиболее сильными были цехи, связанные с заключительными операциями производства товарной продукции и ее сбытом; именно они имели тенденцию и экономическому подчинению других цехов, связанных с обработкой сырья (прядение, чесание), изготовлением полуфабриката и т. п. Из числа их членов выходили отдельные предприниматели, стремившиеся в обход цеховых ограничений расширить масштабы производства за счет раздаточно-скупочных операций, эксплуатации обедневших собратьев по цеху и внецеховых городских и сельских ремесленников, организации укрупненных мастерских, объединявших мастеров разных специальностей и разного уровня квалификации. Такие черты обнаруживают все крупные центры текстильного производства Германии. 

Цеховая ремесленная масса пыталась бороться с новшествами, ужесточая контроль за соблюдением предписаний, регламентирующих производственный процесс. В XVI веке широкое распространение получили «коллективные договоры» цехов с купцами о поставках сырья, красителей, полуфабриката. Такие договоры создавали лишь иллюзию законности и возможности уравнительной регламентации, в действительности же не препятствовали установлению зависимости от купеческого напитала и образованию слоя мастеров, вынужденных постоянно работать на купца-поставщика.

Реакцией на разлагающее воздействие товарно-денежных отношений явилась и характерная для позднего средневековья тенденция к ограничению приема в цехи новых членов, приводившая н образованию широкого слоя «вечных» подмастерьев - квалифицированных ремесленников, лишенных формального права создавать собственное производство и обреченных на работу по найму и бродяжничество в поисках заработка. Замыкание цехов наряду с массовым обеднением цеховых ремесленников усиливало социальную напряженность в городах, способствуя росту оппозиционных настроений и открытых выступлений городской бедноты. 

Разложение форм традиционного мелкотоварного производства, внедрение торгового напитала, складывание элементов рассеянной и централизованной мануфактуры имели место в ганзейском кораблестроении, пивоварении, производстве стекла, бумаги, но более всего в книгопечатании, относимом н числу «свободных искусств» и потому находившемся вне цеховых рамок, и в книгоиздательской деятельности. 

Характеризуя хозяйственный подъем Германии в пред-реформационный период, Энгельс указывал на горное дело как на важнейшую отрасль промышленного производства, стремительный расцвет которой явился «Последним толчком, поставившим Германию в 1470-1530 годы в экономическом отношении во главе Европы» 1. Именно здесь были заложены наиболее мощные основы для обострения социальных и хозяйственных противоречий феодальной системы, так как в горном деле соединились на рубеже двух столетий воедино технологический прогресс, высокая конъюнктура, массовый спрос и крупная торгово-предпринимательская инициатива; наиболее выраженными оказались здесь и процессы, связанные с 

_____

1. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 37. С. 229.

[73]

первоначальным накоплением, складыванием предпосылок и зарождением ранних форм капиталистической организации производства и производственных отношений. 

До открытия Нового Света Германия и - шире - Центральная Европа обладала самыми богатыми рудными месторождениями. Свинец добывали в Эйфеле, ртуть - в Пфальце, цинк - в Эрцгебирге, кремне-цинковую руду, важную для производства латуни - близ Аахена. Средний Рейн и Верхний Пфальц славились месторождениями железных руд. Серебром и медью были богаты Гарц, Саксония, Эрцгебирге, наследственные земли Габсбургов - Тироль, Каринтия, Верхняя Венгрия. Здесь, а также в Силезии, Саксонии и на чешских склонах Эрцгебирге (Рудных гор) были расположены главные залежи золотоносных руд и серебра. 

Уже к середине XV века в горнорудном производстве возникла необходимость технологических и организационных преобразований ввиду массового истощения доступных для разработки месторождений и стремительно возраставшего спроса на металлы. В золоте и особенно в серебре - важнейшем средстве обмена и одной из основ складывавшегося европейского денежного рынка - остро нуждались европейские княжеские, императорский и королевские монетные дворы. Совершенствование системы вооружения, рост городских, княжеских, имперских арсеналов обусловили массовый спрос на медь, которую не менее широко использовали также для нужд повседневной жизни. Из меди отливали колокола для соборов, из легированной бронзы и латуни изготовляли предметы культа и быта: светильники и чаши, котлы, иглы, кольца, застежки и др. Металлоизделия использовались европейскими купечеством и как эквивалент в товарном обмене с заморскими странами. 

Новая конъюнктура сулила высокие прибыли и заработки, толкала на поиск новых месторождений и путей для расширения горноразработок и производства металлов. Появилась серия инженерных и технологических новшеств. Немецкая техника горнодобычи и плавки металлов считалась самой передовой в Европе первой половины XVI века, а немецкие горные мастера и литейщики - самыми искусными. 

Интенсивная разработка в 1470 г. одного из самых богатых месторождений серебра в Эрцгебирге знаменовала начало «горной» лихорадки и стремительного подъема горнорудного производства. За 50 летвозникло более 200 «горных» городов - промышленная разработка месторождения обычно сопровождалась закладкой города. Масштабы и функции новых городов были разнообразны: рынки; центры регальной (княжеской) администрации рудников (Аннаберг и Мансфельд), металлообработки (литье чугуна, стали, изготовление проката, металлоизделий, например, в области Зингерланда); монетные дворы; перевалочные, складочные пункты в системе транзитной торговли и транспортировки металлов на дальние рынки. Население их состояло из мелких ремесленников, горных мастеров, рабочих плавилен и рудников, обычно из жителей близлежащих деревень. 

К 1525 г. горно-металлургическое производство давало средства к существованию большим массам людей. На рудниках и плавильнях территориальных князей, а не мелких феодалов-землевладельцев, существовала относительная свобода найма рабочей силы. Обнищавшие крестьяне, деклассированные городские обитатели находили здесь заработок, нанимаясь на работы по транспортировке, промывке, толчению руды, раскорчевке, заготовке угля, откачке воды в шахте и т. д. 

Технологические новшества, переоборудование шахт и штреков, новая технология плавки металлов требовали большого числа рабочих рук и организованного разделения труда, ритмичного массового сбыта и больших денежных затрат. Следствием этого было разорение мелких самостоятельных мастеров, старателей-рудокопов, плавильщиков, установле-

[74]

[ИЛЛЮСТРАЦИЯ]

Горные разработки. Оборотная сторона центральной части алтаря церкви Св. Анны в Аннаберге («Аннабергский горный алтарь»). Германия, между 1497 и 1521 гг. 

 

ние зависимости производства и сбыта от предпринимательского и торгово-ростовщического капитала. Мелкое производство сохраняло свои позиции в районах, где возможно было ведение добычи в неуглубленных шахтах; но при добыче серебряной и медной руды на значительных глубинах, а также на плавильных зейгерных комплексах в Тюрингии и округе Нюрнберга 1·осподствовали наемный труд и формы организации производства, присущие рассеянной и централизованной мануфактуре. 

Для горного дела характерны многообразие видов предпринимательства и сложность отношений между ними и регальной властью, отражавшая

[75]

незавершенность процесса превращения простого товарного производства в капиталистическое. Уже к середине XV века в горнорудном производстве получили распространение товарищества разбогатевших рудокопов или плавильщиков. Они брали в лен горные участки и плавильные печи, проводили необходимую техническую реконструкцию, нанимали рабочих; организация производства и сбыта составляла их главную функцию. Наряду с этим типом предпринимательства в последней трети XV века широкое распространение получают паевые товарищества состоятельных бюргеров и крупных купцов, в большинстве металло-торговцев из Верхней и Средней Германии и Рейнской области. Они строили плавильни, углубляли шахты, энергично вторгались в производственные процессы добычи и обработки руды, авансировали мелких и средних собственников рудников и плавилен, их арендаторов, держателей горнорудных участков. Компании крупных горнопромышленников действовали во всех важнейших горнорудных районах. Имея доступ к источникам сырья, они посредством раздаточно-скупочных операций и системы авансирования подчинили себе производство металлов и металлоизделий в ведущих центрах - Кельне, Нюрнберге, Аугсбурге и их округе - и в городах, расположенных в относительной близости к горно-промышленным районам. 

Перспективы роста крупного предпринимательства в горном деле, как и характер деловой активности крупного купечества, во многом определялись позицией территориальной власти - владельцев горных регалий. Богатейшие месторождения благородных металлов составляли основу финансового и военного могущества крупных княжеских фамилий. Князья стремились максимально использовать капиталистическое предпринимательство, не утратив при этом ничего из своих верховных прав. В результате производственно наиболее активные элементы купеческо-промышленного капитала вытеснялись его чисто торгово-ростовщическими формами; изымались средства из производственной сферы; деловая активность сосредоточивалась на операциях по сбыту металла. Местное раннекапиталистическое предпринимательство душила хищническая эксплуатация рудников. Все это вело к кризису горного производства, прежде всего в добыче благородных и цветных металлов, где признаки упадка усиливаются к концу XVI века и особенно в годы Тридцатилетней войны. В производстве железа и металлоизделий Германия сохраняла ведущее положение еще и в начале XVII века, превосходя в этом отношении Швецию, Англию, Испанию. 

Упадок горно-металлургического производства в Германии на рубеже XVI-XVII веков был связан с удорожанием рабочей силы вследствие «революции цен», с притоком в Европу дешевого американского серебра и понижением цен на серебро и медь. с военными событиями. Не менее важны и внутренние причины: классово ограниченный характер хозяйственной политики территориальных князей, имеющий мало общего с политикой меркантилизма, и слабость самого капиталистического развития, особенно заметная в деятельности крупных компаний-монополий Фуггеров, Вельзеров и др. Несмотря на зарождение свободного предпринимательства, своим возвышением эти компании были обязаны не свободной рыночной конкуренции, но тем привилегиям и монопольным правам, которые они получали от императорской и княжеской власти в обмен на политическое посредничество и безграничный кредит. Компании способствовали ускорению процессов первоначального накопления, разоряя непосредственных производителей и выступая мощным рычагом аккумуляции денежного капитала. Но, разлагая экономические основы феодализма, они способствовали и консервации традиционных мелких форм производства и феодальных отношений, проявляя себя как капиталисты-предприниматели лишь в тех случаях, когда они инвестировали средства непосредственно в переоборудование рудников или в строительство зейгерных плавилен. Основная масса их капитала уходила в сферу торговли, кредит-

[76]

но-финансовых операций, с середины XVI века - в феодальное землевладение. Спекулятивные и ростовщические операции компаний, использование феодального аппарата принуждения и эксплуатации, монопольные права послужили в начале XVI века основой для широкого общественного движения против монополий, достигшего кульминации с началом Крестьянской войны. Габсбурги, зависимые от ссуд Фуггеров, Вельзеров и других фирм, брали их под свою защиту и противились давлению со стороны средних слоев купечества, ремесленников, самого Лютера, требовавших провести закон о запрете монополий. 

С середины XVI века начинается усиленный отток капиталов из горного дела, растянувшийся почти на столетие. Это явление отражало общий процесс эволюции высших городских слоев - нового патрициата из числа крупного купечества и разбогатевших на торгово-предпринимательских операциях цеховых ремесленников, потеснившего на рубеже XV-XVI веков старинные патрицианские роды в системе городского управления. Этот слой стремился к сближению и слиянию с феодальной земельной аристократией. Растет патрицианско-бюргерское землевладение, приобретаются сеньории, поместья и замки. Отходя от торгово-предпринимательской деятельности, патрицианско-купеческие фамилии предпочитали теперь духовную карьеру, бюрократические должности. 

При всей стремительности подъема городов и бюргерства, размахе деятельности купеческих компаний и торгово-промышленных фирм сельское хозяйство и мелкое ремесленное производство даже в наиболее промышленно развитых районах в это время оставалось основой экономики, а крестьянство - основным трудящимся и эксплуатируемым классом. Почти 90% населения проживало в деревнях и маленьких городках, где сельскохозяйственные занятия их обитателей обычно были важнейшим источником существования. Ренты с крестьянских хозяйств составляли основу благосостояния и социального статуса светских и церковных феодальных сеньоров и были важной составной частью доходов городского патрициата. Немецкая деревня не осталась в стороне от хозяйственного подъема, которым с конца XV века были охвачены неаграрные сферы экономики. Подъем этот не был столь заметным в сфере развития орудий труда и агрикультуры; формы его проявления, ритм и социальные последствия были иными, нежели в городе. 

К началу XVI века были преодолены последствия затяжного, восходящего еще ко второй половине XIV века кризиса. Конец XV - начало XVII века - период благоприятной рыночной конъюнктуры, стремительного роста цен на продукцию сельского хозяйства. Рост цен на предметы первой необходимости опережал рост цен на ремесленные изделия, общий их рост превосходил рост оплаты труда, способствуя обнищанию экономически слабых ремесленных и крестьянских хозяйств и наемных работников. 

Прогресс производительных сил в сельском хозяйстве наиболее ярко проявлялся в новой волне внутренней колонизации, расширении площади обрабатываемых угодий за счет осушения заболоченных почв в северных районах, раскорчевки нови в лесистых районах Швабии, Верхней Баварии, Вестфалии, более интенсивного использования земель в непосредственной близости и в дальней округе городов (Рейнская область, Тюрингия, Саксония, Вестфалия и др.). Основывались новые деревни в областях горных разработок и сосредоточения плавильного производства в Эрцгебирге и Тюрингии, заселялись заново, расширялись некогда заброшенные или обезлюдевшие во время эпидемий и голодовок деревни, вновь засевались пустоши. 

Прогресс был связан с углублением специализации, интенсификацией сельскохозяйственного производства и ростом его товарности. Это имело следствием изменение аграрного ландшафта, усложнение структуры сельского хозяйства отдельных регионов. Уже к середине XV века вполне обоз-

[77]

начились различия немецких земель в ориентации их сельскохозяйственного производства. Восточная и Северо-Восточная Германия, Заэльбье - область колонизации, плодородных почв, пашенного земледелия. Зерновое хозяйство Заэльбья не только снабжало хлебом свои города, но через Ганзу рано включалось в экспортную торговлю зерном со странами Северной и Северо-Западной Европы. Зерновое хозяйство в сочетании с мелким скотоводством было характерно и для западных, и для центральных областей «Старой» Германии (Вестфалия, Тюрингия, Саксония, Франкония). Напротив, на юге и юго-западе зерновые были рано потеснены более доходными техническими культурами (вайда, крапп, шафран), виноградарством, животноводством. Районная специализация усиливается и усложняется в течение XVI века одновременно с упрочением надрегиональных хозяйственных связей, что нередко приводило к перегруппировке сельскохозяйственных культур и занятий в отдельных областях - Вестфалии, Нижней Саксонии, Тюрингии, Гессене, где вайда и лен, огородные культуры потеснили зерновые. Даже в Заэльбье наряду с расширением посевов под рожь - основную экспортную культуру - возникают зоны товарного производства льна: лен из Пруссии и Вестфалии считался лучшим. 

Целые районы Германии жили за счет разведения скота (область маршей между Фрисландией и Эйдерштедтом, деревни Ландсхута). Спрос на мясо, молочные продукты и шерсть стимулировал товарное скотоводство, особенно овцеводство, вблизи крупных городов в Рейнской области, по Майну, Дунаю, Эльбе и др. Для кельнских суконщинов-экспортеров возделывалась вайда на плодородных землях Нижнего Рейна, в Вестфалии, Нижней Саксонии, Тюрингии; экспортное пивоварение нуждалось в разведении хмеля на обширных площадях. 

Экономический подъем, рост цен и спроса на продукцию сельского хозяйства способствовали развитию товарно-денежных отношений в деревне и вовлечению крестьянского и господского хозяйства в производство на рынок. Степень интенсивности этого процесса, его формы и социальные последствия во многом определялись господствовавшей в той или иной области системой землепользования. Экономически сильные крестьянские хозяйства, ориентировавшиеся на рыночную конъюнктуру, получили в начале XVI века наибольшее распространение к западу от Эльбы, где развитие аграрных отношений протекало в рамках сеньории и производство основной массы продукции осуществлялось не на господском домене, а в крестьянских хозяйствах - в Вестфалии и Нижней Саксонии, Верхней Швабии, Верхней Баварии. Здесь преобладало наследственное право майората, препятствовавшее дроблению крестьянских наделов, была распространена мейерская и крестьянская аренда, роль барщины - незначительна. Развитию хозяйственной инициативы крестьян-арендаторов, специализации их хозяйств способствовало распространение издольной аренды, открывавшей путь для освобождения от феодальной зависимости и создававшей возможности для эволюции феодальной ренты в капиталистическую. К числу зажиточных деревенских обитателей принадлежали также владельцы постоялых дворов и крестьяне, занимавшиеся извозом. Целые деревни жили за счет обслуживания торговых коммуникаций. 

Вовлечение крестьянского хозяйства в рыночные отношения углубляло имущественную и социальную дифференциацию в деревне; возрастал слой малоземельных и безнадельных крестьян. В деревнях Франконии, Тюрингии - районов, ставших центрами Крестьянской войны, - бедняки и пауперы составляли 25-30, местами до 50 % жителей. Наемный труд деревенской бедноты широко использовался уже в предреформационный период - в качестве дополнительной рабочей силы для полевых работ на господском домене и у зажиточных крестьян-арендаторов; сезонных рабочих, нанимаемых общиной; для строительных и дорожных работ, транспортировки господских и мейерских обозов на рынок и т. д. Де-

[78]

ревенская беднота занималась ремеслами по заказу скупщика-предпринимателя: сотни прядильщиков и ткачей изготавливали пряжу, небеленое полотно, сукно, бумазею. Сельские ремесленники поставляли полуфабрикаты металлоизделий для предпринимателей из Нюрнберга и Кельна. 

Безземельные крестьяне искали дополнительный заработок на рудниках и плавильнях, соляных промыслах, в каменоломнях, в районах лесоразработок. Таким образом, уже в предреформационный период в деревне шел процесс формирования резерва относительно свободной рабочей силы, хотя наемный труд был опутан сетью феодальных ограничений и сочетался нередко с личной зависимостью, натуральными формами оплаты, цеховыми предписаниями. 

Князья, дворяне, рыцари рано поняли выгодность торговли сельскохозяйственными продуктами. В Заэльбье к концу XV века уже утвердилась система рыцарских поместий. Широко использовавшее труд закрепощенных крестьян и поденщиков рыцарское хозяйство было здесь основным поставщиком зерна. Крестьяне-колонисты не могли конкурировать с рыцарями в производстве товарного хлеба. Хорошие возможности сбыта зерна через ганзейские города рано стимулировали стремление рыцарства к расширению своих имений за счет узурпации крестьянских наделов, прикрепления крестьян к земле и перевода их на барщину. Эти тенденции вполне обозначились в начале XVI века (в частности, снижение экономического и социального статуса немецких крестьян-колонистов, его сближение со статусом лично зависимого местного населения), но могли быть реализованы лишь в XVI-XVII веках, после крестьянской войны. Этому способствовала также передача дворянству судебных и полицейских функций. В Мекленбурге, Бранденбурге, Померании, Пруссии были созданы крупные рыцарские товарные хозяйства - фольварки, основанные на труде крепостных (вторичное закрепощение крестьянства). 

Усиление на рубеже XV-XVI веков феодального нажима на крестьян - явление, общее для всех немецких земель. В основе его лежали резко возросшая потребность феодального класса в деньгах и связанное с этим стремление максимально использовать благоприятную рыночную конъюнктуру для повышения доходности своих хозяйств, обеспечить необходимый общественный статус и образ жизни, соответствующий представлениям эпохи Возрождения. Особенно сильны эти стремления были у мелкого и среднего дворянства, рыцарства. Экономическое положение этого слоя было подорвано развитием наемничества, усилением территориальной княжеской власти. Дворянство было опутано долгами, которые толкали его к закладам и в конечном счете приводили к потере имений. Владетели мелких территорий, преобладавшие в Западной и Юго-Западной Германии, были особенно энергичны в нажиме на крестьян, поскольку феодальная рента являлась для них единственным источником дохода в отличие от князей и прелатов, обладавших также регальными правами и возможностью обложения городов. Сеньориальная реакция отражала сопротивление господствующего класса социальным переменам, росту самостоятельности и конкуренции со стороны крестьянских хозяйств, его стремление сохранить свое господство, укрепив его основы - феодальную собственность на землю. 

В землях к западу от Эльбы усиление феодального натиска нашло выражение в захвате сеньорами общинных угодий в связи со стремительным ростом господского скотоводства, посевов под технические культуры; в посягательстве на даровой крестьянский труд путем введения не фиксированных по времени и объему новых повинностей; в наступлении на права крестьян-арендаторов: издольная аренда заменялась фиксированной арендной платой, в неурожайные годы поглощавшей не только весь прибавочный продукт, но и значительную часть необходимого. Сеньоры стремились распространить на арендатора барщинные повинности. Одним из

[79]

главных направлений сеньориального наступления стало ограничение наследственных владельческих прав крестьян, плативших чинш. Сеньоры стремились затруднить допуск наследников к отцовскому наделу, а то и просто заменяли его пожизненным или срочным держанием. Это открывало возможность повышения платежей и увеличения отработок при смене владельца, а также дробления самого надела и передачи его другим лицам на новых условиях. 

Большое значение в этих условиях придавалось восстановлению уже с начала XVI века крепостного состояния и распространению его на массы свободных крестьян. Статус «личного господина» давал сеньору особые права на крестьянское имущество и землю, возможность присвоения почти всех доходов крестьянского хозяйства. По отношению к крестьянской массе помещик и сеньор выступал как их личный, поземельный и судебный господин, которому все они были обязаны наследственными чиншами и барщиной. На распространение института крепостничества на рубеже XV -XVI веков и его усиление в XVI - начале XVII века существенно влияло формирование суверенной княжеской власти. Территориальный князь присваивал по отношению ко всем своим подданным права личного господина; крепостническое состояние сливалось с подданством. Рыцарские фольварки в 3аэльбье и дворянские поместья к западу от Эльбы вошли в систему территориальной государственности как ее составная часть, элемент податной системы и полицейского надзора. 

Восстановление крайних форм феодальной зависимости, перестройка домениального хозяйства на барщинно-крепостнической основе подрывали прогресс немецкой деревни. Пресекалась возможность развития крупных крестьянских хозяйств по пути предпринимательства, распространения выгодных крестьянству форм издольной и денежной аренды, свободного использования в крупных хозяйствах наемного труда сельской бедноты. Подрывались и другие формы хозяйственной деятельности зажиточного крестьянства - торговля, извоз, гостиничное дело. Феодальный натиск тяжело сказался на положении средних и мелких крестьянских хозяйств, доходность которых под влиянием возрастающих платежей все уменьшалась, а их владельцы все чаще оказывались в ростовщической кабале и на грани разорения. 

Насильственное прикрепление к наделу и господину, принудительный труд в рыцарских имениях, рост цен на предметы первой необходимости, снижение платы за услуги и наемный труд ставили под угрозу физическое существование сельской бедноты. Массовая пауперизация ~тала грозной проблемой, закрепощавшаяся деревня - одним из важных источников пополнения армии нищих и бродяг. Все это порождало в крестьянской среде ощущение социальной угрозы и стремление к отпору. 

Крестьянская война имела тяжелые материальные и социальные последствия для немецкой деревни. Погибло не менее 100 тысяч человек; на крестьян были возложены денежные платежи в качестве компенсации «за ущерб». Был открыт путь для усиления феодального нажима, сопровождавшегося ростом налогообложения со стороны территориальной власти. Во многих районах Юго-Западной Германии крестьяне были при[1]креплены к земле и могли уходить, только заплатив «откупной взнос». 

В Баварии изданные герцогской властью «регламенты о прислуге» обязывали крепостных отдавать своих детей в дворовую челядь. Уход крестьян был запрещен. В областях к востоку от Эльбы закрепощение крестьян к середине XVII века было оформлено законодательно. Барщина стала ежедневной, уход разрешался только с согласия господина и после выплаты соответствующего взноса.

Крестьянство, однако, не превратилось в политически инертную массу. Локальные конфликты, выступления крестьян, уклонение от уплаты налогов и поборов, побеги, неподчинение властям - все эти формы кресть-

[80]

янского протеста наполняют историю деревни и после Крестьянской войны. 

В целом сельское хозяйство после некоторого падения цен на зерновые в 1590-1600 годы развивалось в условиях благоприятной конъюнктуры: цены на хлеб росли вплоть до 1640 г. Но потребности населения в продовольствии в силу общей низкой интенсивности сельскохозяйственного производства удовлетворялось с трудом. Тридцатилетняя война стала для Германии величайшей катастрофой, вызвав эпидемии, голод, опустошение деревень и целых областей, разрушение центров производства. Людские потери составили около 40% сельского и 30-35% городского населения. Некоторые области полностью обезлюдели и после войны были заселены заново иммигрантами из других местностей: Северная Германия - переселенцами из Нижней Саксонии, Нидерландов и Скандинавии, Южная Германия - выходцами из Тироля и Швейцарии. Некоторые области так и остались незаселенными. 

Полностью подорванными оказались денежная и кредитная система, внешняя торговля; заторможено развитие мануфактурного капитализма. Потребовались многие десятилетия для восстановления животноводства и фонда сельскохозяйственных угодий. На трудностях военного времени наживались вербовщики, ростовщики, придворные банкиры. Недостаток рабочих рук ускорил законодательное оформление в 3аэльбье крепостнической системы поместного хозяйства. После Вестфальского мира Германия экономически оказалась отброшенной на много десятилетий назад. 

[81]

Цитируется по изд.: История Европы в восьми томах. С древнейших времен до наших дней. Том третий.  От средневековья в новому времен (конец XV – первая половина XVII в.). М., 1993, с. 68-81.

Рубрика