Шлиссельбургская крепость: секретный дом

Шлиссельбургская крепость: секретный дом

План и пояснения к нему знакомят нас с устройством Секретного дома. Он состоял из двух этажей. В каждом этаже значилось 14 номеров разных помещений, а именно:

[ИЛЛЮСТРАЦИЯ]

Рис. 14. Шлиссельбургская крепость. Вид внутри крепости от Полуденной стороны. Из альбома Маслова.

[ИЛЛЮСТРАЦИЯ]

Рис. 15. Шлиссельбургская крепость. Вид внутри крепости от Восточной стороны. Из альбома Маслова.

В верхнем этаже: № 1. Караульная офицерская; № 2. Комендантская канцелярия; № 3, 4, 5, 6 — порожние; № 7. Арестант Кузнецов; № 8. Арестант Протопопов; № 9. Арестант Сирский; № 10. Арестант Карнович; № 11. Арестант Зайцев; № 12. Порожняя; № 13. Сени и № 14. Галерея.

Нижний этаж: № 1. Караульная солдатская; № 2. Караульная артиллерийская; № 3, 4. С материалами; № 5. Церковь; № 6, С углем; № 7. С известкой; № 8. С материалами;

[239]

№ 9. Арестант Новиков, с ним доктор и «человек» его; № 10. Порожняя; № 11. Порожняя, где содержался Ших-Мансуров; № 12. Порожняя; № 13. Сени и № 14. Галерея.

Из этого перечня отдельных помещений, или камер, Секретного дома видно, что дом был довольно странным складом, куда наряду с отправленными наиболее важными политическими и уголовными осужденными складывались уголь, материалы, известка. Как мне уже приходилось отмечать выше, и здесь, в Секретном доме, караульни, т. е. помещения для солдат и офицеров, были расположены в коридорах с камерами заключенных, а офицерская караульня была расположена отдельно от солдатской. Поскольку офицерская караульня находилась в верхнем этаже и в этом этаже не было камер, занятых складом угля, известки и пр., надо думать, что верхний этаж был в лучшем положении, нежели нижний. Между тем именно в нижнем этаже и находился Новиков. Никого из других арестантов в нижнем этаже не было помещено, как видно, в целях особой изоляции Новикова. Однако в то время как все остальные арестанты были размещены в одиночных камерах, Новиков был заключен в камере вместе со своим слугой и доктором Багрянским.

Указанный нами план Секретного дома сделан от руки, без соблюдения масштаба и дает нам лишь общее представление об устройстве Секретного дома и о размещении в нем арестантов. Но в этом же деле имеется чертеж одной из камер, сделанный с соблюдением масштаба, а потому и представляющий еще более значительный интерес, чем весь план Секретного дома. Указания масштаба дали мне возможность определить размеры этой камеры, обозначенной под № 5. Общий размер каземата 3 саж. 4 фута длины и 3 саж. ширины, т. е. его площадь равна 10,7 кв. саж. Вход в это помещение— из сеней или коридора. Эта камера разбита перегородками, не доходящими до потолка, на три неравные части, из которых одна носит название солдатской с площадью около 3,7 кв. саж. Именно сюда выходит указанная нами дверь из сеней. Другая дверь ведет из солдатской во вторую часть камеры, названную по плану «старой перегородкой», с площадью около 4,7 кв. саж. Вход в третью часть камеры, названную по плану «новой перегородкой», с небольшой площадью приблизительно в 1,1 кв. саж., сделан из указанной нами «старой перегородки». Таким образом, эта крохотная камера занимает небольшую часть одного из углов всей камеры № 5, и одна из ее стен представляет собой перегородку от «солдатской», другая — от «старой

[240]

перегородки», третья, по-видимому, примыкает к части стены соседней камеры № 4 или № 6, а четвертая представляет выступ большой печи, которая отапливает всю камеру № 3 и имеет топку из сеней. Во всем каземате № 5 два окна, выходящие на галерею. Окна довольно большие, а именно, 3 фут. вышины и 3 ½ ширины. Одно из них выходит в «солдатскую», а через другое дневной свет проникает в «старую перегородку».

[ИЛЛЮСТРАЦИЯ]

Рис. 16. План Секретного дома Шлиссельбургской крепости1794 года. Из архивного дела. Оригинал хранится в ЦГАДА в Москве.

 

Что касается описанной нами крохотной камеры, то в нее свет проникает через два оконца, прорубленные в стене, выходящей в «солдатскую».

Таково точное описание одного из казематов Секретного дома. Можно предполагать, что этот каземат был типичным образцом, по устройству которого можно судить и об остальных казематах. Вероятно, что у всех у них двери выходили в особый коридор, или сени, что топки всех печей были устроены из сеней, что окна, довольно большого размера, выходили на галерею.

В архивном деле за 1797 год нами найдена бумага без подписи, без указания времени ее составления и без обозначения, кому она предназначалась. Ее содержание представляет черновик проекта ремонта в разных камерах Секретного дома. Этот

[241]

проект позволяет сделать некоторые предположения об устройстве Секретного дома. Так мы уже знаем, казематов в обоих этажах было 24 (если не считать сеней и галереи, поставленных в плане в каждом этаже под особыми номерами). В найденном проекте ремонта указано как раз двадцать четыре каземата. В одних казематах было по одному окну, а в других — по два. В каземате № 5, масштабный план которого мы воспроизвели (рис. 17) из архивного дела 1794 года, было одно окно в каземате и другое — в солдатской караульне при каземате. Именно такое же число окон указано и в проекте ремонта, и это заставляет предполагать, что проект ремонта дает нам точный материал для суждения о казематах. Неожиданной новостью для нас оказывается существование при отдельных казематах особых караулен. Имеются определенные указания на существование таких солдатских помещений при восьми казематах. Возможно, что они были при каждом арестантском каземате. Проект ремонта оставляет в караульне по два окна, а в казематах по одному окну, заделывая второе. В каждом каземате предполагалось строить форточки, которых до того времени, очевидно, не было 1.

Одно из дел с рапортами по Шлиссельбургской крепости дает нам указание о времени постройки Секретного дома, — годом постройки указан 1762 год 2.

В том же деле, откуда мы взяли описанный план, имеются донесения двух ревизоров, посланных тайной экспедицией: первый в 1794 году, а второй в октябре 1796 года. Промежуток времени между двумя ревизиями — всего два года, но разница в описаниях положения заключенных в 1794 и 1796 гг. очень большая. Первый ревизор доносил, что арестанты, за исключением Новикова, «довольствием довольны», и вместе с тем успокаивал свое начальство, что «к утечке или другим каким неприятным случаям сомнения никакого нет». Наоборот, второй ревизор подчеркивал, что арестанты Секретного дома испытывают нужду в самом необходимом одеянии, и описывает тяжелое положение Новикова. На расходы по Секретному дому правительство было скупо, в особенности, когда поднимался вопрос о расходах на содержание заключенных из числа крестьян.

У нас так редко встречались какие-либо указания на моральное состояние заключенных Секретного дома Шлиссель-

_______

1. ЦГИА в Москве, дело № 7, фонд управления коменданта Шлиссельбургской крепости, 1797 г.

2. ЦГИА в Москве, № 20, дело Шлиссельбургской крепости. «Рапорта по Шлиссельбургской крепости 1820— 1824 гг.», лист 3.

[242]

бургской крепости, что я считаю тем необходимее воспроизвести здесь несколько строк из донесения второго ревизора от 1796 года. Эти строки рисуют очень однообразную картину,

[ИЛЛЮСТРАЦИЯ]

Рис. 17. План отдельного каземата № 5 Секретного дома Шлиссельбургской крепости 1794 года. Из архивного дела. Оригинал хранится в ЦГАДА в Москве.

 

виденную ревизором в каждой из одиночных камер. Пятерых арестантов он застал на молитве перед образами. У одного из особенно усердных молельщиков (а именно, у Зайцева) он усмотрел на лбу знак «в меру куриного яйца» от «полагаемых частых земных поклонов». Один из заключенных был занят

[243]

чтением церковных книг, а прочие сидели на своих местах. Таким образом, эти короткие строки официального донесения против воли автора воссоздают перед нами картину гнетущей тоски арестантов (некоторые из них находились здесь более десяти и даже двадцати лет): они сидели «на своих местах» без всякого дела или отбивали земные поклоны до шишек на лбу. Другого занятия у них не было. Но этот убийственный режим, это мучение тоской, полная изоляция от жизни оказывались в руках правительства оружием, бессильным для того, чтобы сломить волю тех заключенных, все преступление которых состояло в их религии, в их «отвращении от веры», господствующей православной церкви. Цитированное нами донесение прямо указывает, что заключенный за отступление от православия «развращенный Протопопов упорно стоит на своем заблуждении».

Если тяжело было моральное положение заключенных Шлиссельбургской крепости, то их физическое состояние было не лучше, показателем чего служили распространенная среди них цинга и жалобы на нужду. Материальное положение заключенных находилось в связи с их классовой принадлежностью и степенью имущественной состоятельности. Суммы на содержание каждого заключенного определялись индивидуально, смотря по сословию и по чину. Они отпускались из тайной экспедиции, но заключенные могли тратить и свои деньги.

Коменданты крепости указывали в конце XVIII века на дороговизну различных съестных продуктов. Если на довольствие некоторых отпускалось даже меньше 10 копеек, то жалобы на недоедание становятся понятны, тем более, что означенная сумма шла на покрытие и других расходов по содержанию арестантов, не исключая даже и лекарств.

Поэтому представляет интерес сообщение коменданта Шлиссельбургской крепости известному деятелю тайной экспедиции Шешковскому о ценах на продукты в крепости за июль 1792 года.

Приведем для примера некоторые из этих цен: говядина — 5 коп. за фунт, молоко— 10 коп. штоф, ситный хлеб — 3 коп. фунт, черный хлеб — 2 коп. фунт, постное масло — 11 коп. фунт, сахар — 55 коп. фунт, масло коровье— 15 коп. фунт, крупчатая мука — 5 коп. фунт, яйца— 15 коп. десяток, чай ¼ фунта — 75 коп., капуста на щи — 3 коп 1.

_____

1. ЦГАДА, VII, № 2793 bis, 1792 г. Переписка шлиссельбургского коменданта Колюбакина со Степаном Шешковским, лист 17.

[244]

Не надо думать, что эти продукты, цены на которые сообщает комендант, служили пищей для всех заключенных и что их кормили яйцами, крупчатым хлебом, поили молоком и чаем с сахаром. Мы увидим впоследствии, что даже много позднее, в 1825 году, чай давался некоторым из декабристов, заключенным Алексеевского равелина, по «высочайшему повелению» в виде особой милости. Перечисленные продукты доставались лишь более состоятельным заключенным. Цены на них показывают, что основной массе заключенных Шлиссельбургской крепости конца XVIII века не приходилось пробовать большинства из этих продуктов. К сожалению, мне не попадалось сведений, чем кормили этих заключенных и даже получали ли они горячую пищу.

Сообщенные мною выше сведения о роскошном столе графа Разумовского относились только к нему и более не повторялись за указанный период. Очевидно, он получал блюда из кухни коменданта.

[245]

Цитируется по изд.: Гернет М.Н. История царской тюрьмы. Том первый. 1762-1825. М., 1960, с. 239-245.