Спарта: военно-политический строй

Спарта: военно-политический строй

Политический строй Спарты был, конечно, неразрывно связан с характером классовых противоречий в самом обществе: он ярко отражал всю силу гнета и подавления спартиатами основной массы непосредственных производителей — гелотов, и в меньшей степени — периэков, а отсталость и примитивность классового развития Лаконии были обусловлены близостью этого общества к своему доклассовому прошлому. 

Спартиаты делились на три древних дорийских племенных группировки (филы): диманов, памфилов и гиллеев. Это деление регулировало их родовые отношения и владение клерами. После завоевания Лаконии параллельно с этими древними, чисто родовыми группировками спартанцев развились и другие, более дробные группировки — «обы», в основу которых лег уже территориальный принцип. Вся территория Ла-

[32]

конии разделилась на довольно большое количество таких «обов», представлявших собой небольшие административно-территориальные округа. При помощи такой системы спартиатам легче было организовывать подавление как гелотской массы, так и периэкских районов. 

Эта примитивная административно-политическая система была связана с новым, пятичленным делением и самих спартиатов. Теперь Спарта представляла собой совокупность пяти поселков сельского типа «комай», которые на протяжении большой части спартанской истории не образовали единого целого. 

Замкнутость родовых группировок, почти не разрушавшаяся в Спарте ввиду крайне медленного развития производительных сил, препятствовала оформлению Спарты в рабовладельческий городской центр — полис. Спарта как центр представляла собой, таким образом, совокупность пяти племенных организаций, живущих сплоченно на пяти примыкавших друг к другу территориях, которые были заняты исключительно жилыми постройками и не располагали хозяйственными угодьями. 

Над этим усложненным родовым строем надстраивалась весьма примитивная государственная организация, всеми своими учреждениями откровенно направленная против гелотов. Возглавлялась эта организация двумя царями, которые обладали полной компетенцией во всех военных делах. Происходили цари из двух родов — Агиадов и Эврипонтидов. В мирное время власть и обязанности царей были весьма незначительны: они были жрецами главного божества, обладали правом суда в некоторых делах о наследовании родового имущества, ведали общественными до-

[33]

рогами и участвовали в совете старейшин. Кроме этих прав они пользовались лишь незначительными привилегиями сравнительно с рядовыми спартиатами. Роль этих царей сводилась главным образом к военному командованию, и во время военных походов власть их становилась реальной. В мирное время царская власть совершенно стушевывалась перед родовыми организациями, которые в древнейшую эпоху (до VI века до н. э.) определяли общественно-политический быт Спарты. 

С родовым бытом Спарты был очень тесно связан совет 30 старцев — «геронтов», в число которых входили и оба царя. Основной функцией этого совета — «герусии» — был уголовный суд, главным образом разбирающий дела об убийствах и членовредительствах. Герусия была также и военным советом царей. Члены герусии были выборными, но попасть в эту организацию мог спартанец не моложе 60 лет. Опять перед нами типичное явление доклассового общества — совет стариков. В исторической Спарте герусия играла весьма второстепенную роль потому, что это учреждение корнями своими было связано с родовыми отношениями, при господстве которых всякое возвышающееся над отдельными родами учреждение не могло обладать реальной властью. Но не надо, конечно, при этом упускать из виду то обстоятельство, что появление подобных над-родовых учреждений свидетельствовало в свою очередь о процессе разложения родовых отношений. 

Организацией, которая обладала в Спарте реальной властью, была коллегия пяти «эфоров», возникновение которой относится, по-видимому, ко времени захвата Лаконии и разделения спартиатов на пять фил. В коллегию эфоров, выбиравшуюся на один год,

[34]

входили представители новых фил, возникших в результате переформирования древних, родовых группировок; эта коллегия была организована для осуществления диктатуры спартиатов внутри страны. 

Одной из основных функций эфоров в связи с формированием класса гелотов было подавление местного, мессенского населения. При вступлении в должность эфоры торжественно провозглашали войну гелотам. 

Между эфорами и царями — военными представителями Спарты — шла глухая борьба за преобладание. К концу VII века до н. э. эфоры одержали верх в этой борьбе и стали полновластными хранителями законсервировавшегося древнего социально-политического строя, выразителями интересов господствовавшей массы спартиатов в целом. Ежемесячно они требовали у царей клятвы в том, что цари будут осуществлять свою власть согласно древним, неписанным законам, взамен чего эфоры именем всей спартанской массы клялись охранять права царей. Вступая в должность, эфоры обращались ко всем спартиатам с призывом подчиняться своим незыблемым неписанным законам и стричь усы. По этому примеру — обращению эфоров — можно судить о примитивности государственного строя в Спарте и неприкосновенности окостеневшего на примитивной ступени развития классового общества. 

Целый ряд интересных исторических фактов, передаваемых такими надежными историками древности, как Фукидид и Геродот, характеризует всевластное положение эфоров, установившееся с VI века до нашей эры. Во второй половине VI века до н. э. эфоры, по наговорам царя Клеомена, из царского дома Аги-

[35]

дов, лишают царского сана царя Демарата, из дома Эврипонтидов, и обеспечивают этим победу Клеомену. Во время греко-персидских войн эфоры умерщвляют верховного командующего греческими силами Павсания за измену и стремление к захвату власти при помощи гелотов. 

Как выбирались эфоры, мы точно не знаем. Известно, что стать эфором мог любой спартиат, но кандидатура в эфоры выдвигалась какой-то сравнительно замкнутой группой. Сами выборы происходили в «народном» собрании спартиатов, называвшемся «апелла». 

Апелла также имела весьма характерные для спартанского строя черты и во многом напоминала гомеровскую сходку воинов. До VI века до н. э. апелла один раз в месяц созывалась царями; в VI веке это право переходит к эфорам. Право выступления в апелле имели цари, геронты и эфоры, но не рядовые спартиаты. Собрание происходило так: в кратких речах формулировались подлежащие решению вопросы, а также предлагалось и самое решение; никаких других выступлений в апелле быть не могло. Собрание либо принимало предложенную формулу, либо с помощью тех же основных ораторов выдвигало другие формулы. Окончательное решение проводилось не голосованием, а простым криком, силой которого измерялось положительное или отрицательное отношение собрания к той или иной кандидатуре или к тому или иному предложению. 

Необходимо отметить, что истолкователями таких весьма своеобразных решений апеллы выступили те же эфоры, что немало увеличивало их авторитет. Власть апеллы номинально была широка: она решала вопросы войны и мира, союзных отношений, вопросы

[36]

наследования царской власти, иногда принимала решения о перемене законов, для чего вносились особые формулы, называвшиеся «ретрами». Но фактически законодательная деятельность апеллы была очень ограничена, так как писанных законов в Спарте вообще не было, а законами являлись древние обычаи, которые подлежали изменению в самых исключительных случаях. Это отсутствие писанных законов сделалось даже одним из основных политических лозунгов в борьбе партий позднейшей Спарты, а в остальной Греции выдвигалось аристократами в качестве политического идеала. В других древнегреческих центрах писанные законы появлялись как признак оформления рабовладельческого полиса; первые писанные законы в наиболее развитых полисах приходятся на начало VII века до нашей эры. 

Рассмотренные нами формы политического строя являются ярким показателем его примитивности и отсталости культурного и социально-политического развития Спарты. 

Не менее ярким показателем замкнутости и отсталости Спарты является запрещение всем неспартиатам посещать центр страны и принадлежавшие господствовавшему населению земли, так называемую «государственную территорию». Иностранцам же вообще запрещалось жить в пределах спартанского государства. Это был знаменитый «закон об изгнании чужестранцев», по-гречески «ксенелазия». При существовании такого закона сколько-нибудь развитый обмен был, конечно, невозможен. 

В связи с этим в Спарте не существовало собственных денег до самого конца IV века до н. э., т. е. до периода кризиса рабовладельческих отношений в древней Греции. В периэкских общинах обращались

[37]

монеты других полисов: Артоса, Коринфа, Сикиона, Мегар, — а в самую Спарту, особенно на «государственную территорию», доступ золотой и серебряной монеты, так же как золота и серебра, вообще был воспрещен. Это не значит, конечно, что золото и серебро не проникали в Спарту. Несмотря на то, что Спарта была настоящим музеем политических и социальных древностей, под влиянием быстро росшей и развивавшейся Эллады постепенно расшатывались древние устои спартанского быта. С этим явлением мы столкнемся несколько ниже. Формально же, да и фактически в Спарте вместо денег обращались железные прутья, служившие в VIII — VII веках до н. э. мерилом стоимости во многих районах Греции. Таким образом, торговля и меновой оборот были в Спарте в самом зачаточном состоянии. 

Тесно связана со всем политическим строем Спарты и та система жестокого насилия, с помощью которой спартиаты старались держать в повиновении гелотскую массу. Выше мы упоминали о том, что эфоры при вступлении в должность объявляли войну гелотам; это отнюдь не было пустой декламацией. Спартиатская молодежь обязана была выполнять так называемую «криптию», т. е. «тайно совершаемые деяния», заключавшиеся в ночных вооруженных прогулках по дорогам Лаконии и Мессении. Всякого гелота, встреченного во время этих рейдов, они должны были убивать на месте; теоретически это обусловливалось тем, что всякий странствующий ночью гелот неизбежно должен был быть заговорщиком, подготовлявшим восстание. Криптия, согласно объяснениям древних теоретиков и апологетов спартанского строя, с одной стороны, держала в страхе гелотов и уничтожала зародыши повстанческого движения, с другой

[38]

стороны, являлась прекрасной военной тренировкой для молодежи. 

Все эти примитивные формы государственного строя Спарты были, однако, прекрасно приспособлены для выполнения своей основной задачи — подавления гелотской массы.

[39]

Цитируется по изд.: Бергер А. Социальные движения в древней Спарте. М., 1936, с. 32-39.