Спасо-Евфимиев монастырь как тюрьма

Спасо-Евфимиев монастырь как тюрьма

Вслед за тюрьмою Соловецкого монастыря на первом месте по степени известности стоит крепость Спасо-Евфимьевского монастыря в Суздале, приблизительно в 40 километрах от Владимира на Клязьме.

Монастырь этот 1, основанный в первой половине XIV века, был обнесен в первой четверти XVII века деревянным бревенчатым тыном и только в самом конце XVII века эта деревянная стена была заменена каменной с 12 башнями на ней. Ограда занимала по окружности 542 сажени. Высота ее — от 37г до 4 саженей, а толщина— не менее 3 аршин. Все башни были с бойницами для стрельбы из них как из пушек, так и из ружей. Самая высокая башня достигала 11 саженей. Общее впечатление от этой

_______

1. См. «Суздаль и его достопримечательности», изд. Владимирской губернской ученой архивной комиссии, 1912.

[280]

стены с башнями создает представление о грозной для прежнего времени крепости. У нее есть сходство с Шлиссельбургской крепостью. Имеет она сходство и с крепостью Соловецкого монастыря. Если относительно башен и стен Соловецкого монастыря достоверно известно, что они служили местом заточения различных узников, то о башнях и стенах Суздальского монастыря таких сведений пока нет.

Известность Спасо-Евфимьевского монастыря как места заточения начинается главным образом со второй половины XVIII века. С 1 января 1767 г. этот монастырь был сделан центральным местом содержания душевнобольных колодников, которые, впрочем, содержались здесь и до этого года. В названном году сюда было свезено из разных монастырей десять душевнобольных арестантов. Они были размещены в так называемых больничных кельях при Никольской церкви этого монастыря.

В архивном деле 1777 года имеются сведения о посещении умалишенных колодников специально для этого командированным ревизором. При деле помещена копия с особой инструкции от 1 ноября 1766 г. в суздальскую провинциальную канцелярию об условиях содержания в монастыре умалишенных колодников. Из этой инструкции, носящей название «Наставление», видно, что охрана умалишенных колодников непосредственно вверена караулу из шести рядовых под командой унтер-офицера. Было определенно предписано содержать умалишенных нескованными в двух-трех покоях. Запрещалось давать им орудия, которыми они могли бы причинить вред себе и другим.

Подтверждалось в самой решительной форме предписание, обычно дававшееся по отношению к отдельным важным преступникам, не снабжать заключенных никакими письменными принадлежностями. В качестве мер воздействия на тех заключенных, которые начали бы «сумасбродить», рекомендовалось помещать их отдельно от других и лишать их пищи. Разрешалось водить арестантов в церковь. Караульным солдатам рекомендовалось поступать с заключенными «без употребления строгости», и если бы больные произносили что-либо важное, то об этом не доносить, но рапортовать воеводе, а этот последний должен был сообщать в Сенат. Архимандриту монастыря поручалось высшее наблюдение за заключенными. Он совместно с воеводой делал представление генерал-прокурору о выздоровевших арестантах. Питание этих больных должно было быть такое же, как и у монахов монастыря 1.

______

1. ЦГАДА, V II, № 2494, 1777 г. Дело о поручении секретарю Сергею Федорову осмотреть безумных, содержавшихся в Спасо-Евфимьевском монастыре.

[281]

«Наставление» обнаруживает взгляд на умалишенных арестантов как на больных людей и рекомендует обращаться с ними в соответствии с таким взглядом. На практике этого совсем не проводилось. Должно быть, об этом было известно и самому воеводе, предложившему ревизору при первой же встрече с ним, еще до осмотра колодников, взятку в сумме до 1000 руб. Ревизор нашел, что солдаты жестоко били «сумасбродных» палками. Умалишенные в числе 25 человек содержались в двух палатах, размером в четыре сажени, с кирпичными полами, при общем количестве 12 окон в обеих комнатах. Совершенно недостаточной являлась сумма в девять рублей на питание и на одежду арестанта в течение всего года, между тем как на один хлеб приходилось затрачивать 7 р. 30 к. (по 2 коп. в день). Ревизор считал необходимым увеличить расход на арестанта до 15 руб. Нашел непорядки ревизор и в самом щекотливом для правительства пункте: умалишенным выдавалась бумага, и они заполняли ее «мерзостью и скверностью». Бумага была немедленно отобрана. Составленный ревизором в 1777 году список умалишенных включал 27 фамилий. Первым в этом списке поставлен драгун Рагозин, содержавшийся с 1759 года.

Стоящие в этом списке фамилии не представляют никакого интереса, но сам по себе список с указанием социального положения больного и с разными отметками ревизора представляет для нас интерес .Это первый по времени список душевнобольных колодников. К сожалению, в нем не указаны преступления, совершенные душевнобольными и послужившие основанием для содержания их в этом первом доме для душевнобольных правонарушителей.

На первом месте в списке идут служащие разных учреждений— одиннадцать человек, на втором — военные разных чинов в количестве шести человек; духовенство было представлено четырьмя лицами; крестьян двое, столько же иностранцев, один купец и один студент.

Предположение сделать крепость Спасо-Евфимьевского монастыря местом содержания лишь душевнобольных преступников не осуществилось, и уже в начале XIX века здесь находились и не душевнобольные арестанты. Некоторые из них содержались по обвинению в сектантстве, другие принадлежали к православному духовенству и были заключены сюда за поведение, признанное не соответствовавшим их званию. Были и просто уголовные преступники. Из этого списка видно, что часть заключенных содержалась даже еще с конца X V III века. Так, душевнобольной Мошанов содержался здесь с 1795 года, а другой душевнобольной— с 1798 года. В списке названо 35 фамилий. Другие аре-

[282]

станты содержались здесь за убийство, разврат, за ересь, за оскорбление «величества», солдаты — за побег с военной службы и за отступление от православия. Обращает на себя внимание фамилия имеретинского священника Гегоргадзе, содержавшегося здесь с 1824 года за участие, как гласит список, в бунте.

К этому же времени относится просьба архимандрита монастыря увеличить его власть над заключенными и отправить душевнобольных и неизлечимых больных в больницы. Результат этого ходатайства неизвестен 1.

Более полным списком заключенных Спасо-Евфимьевского монастыря, чем использованный мною архивный список 1829 года, является сообщенный Пругавиным. Он более полон как по времени, которое захватывает, так и по помещенным в нем сведениям. Он охватывает период с 1801 по 1835 гг. Кроме фамилий, социального положения заключенных и года их поступления в тюрьму монастыря, указаны сведения об основаниях заточения и причины выбытия из острога, если оно произошло за период 1801— 1835 гг. Нет никакой надобности воспроизводить здесь целиком этот очень обширный список, но обработка его совершенно необходима, так как она познакомит нас очень полно с заключенными и условиями их заточения за первые 35 лет X IX века. Всего в списке 88 человек, указанных в хронологическом порядке поступления их в тюрьму монастыря. Хотя сведения даны за каждый год отдельно, я ограничусь сообщением количества арестантов, поступивших за каждые из трех десятилетий и за последнее пятилетие (1831 — 1835 гг.).

Число арестантов, поступивших в тюрьму Спасо-Евфимьевского монастыря

с 1801 г. по 1810 г...................................19 чел.

с 1811 г. по 1820 г...................................16 „

с 1821 г. по 1830 г. ............................... 37 „

с 1831 г. по 1835 г...................................16 „

Из общего числа 88 заключенных относительно 28 человек причиной заточения было указано их «безумие», относительно 22 лиц — «непристойное поведение»; о 19 арестантах основанием лишения их свободы указаны разные религиозные преступления, о девяти — уголовные преступления; относительно основания присылки сюда шести арестантов нет определенных указаний;

______

1. ЦГИА в Москве, 1829 г. № 4. Всеподданнейшие доклады собств. его имп. велич. канцелярии.

[283]

трое были присланы по обвинению в государственных преступлениях и один (солдат)— по обвинению в государственных, религиозных преступлениях и побегах со службы.

В отношении большинства «безумных» указаны и совершенные ими преступления. Чаще всего это были убийства. Очень широко понимается то основание заточения, которое обозначено словами «непристойная жизнь». В списках по этому основанию значатся заточенными, например, архимандрит с 1803 года за «невоздержанную жизнь и другие неблагопристойности», чиновники, заточенные в 1805 и 1806 гг. «за пьянство и буянство», много лиц духовного звания «за подверженность к спиртным напиткам», сыновья, по просьбе их родителей, за «развратное поведение» и пр. В эту же группу попал уже знакомый нам граф Разумовский. После заточения в Шлиссельбургскую крепость и перевода его в ноябре 1807 года в Петропавловскую крепость он был по высочайшему повелению доставлен 20 мая 1808 г. в тюрьму Спасо-Евфимьевского монастыря. Впервые только здесь была указана причина заточения: «за невоздержанную жизнь и вольные мысли насчет нравственности и религии». Он просидел здесь более 14 лет и был освобожден лишь 22 августа 1822 г. В чем заключались его «невоздержанная жизнь и вольные мысли о религии и нравственности», неизвестно. Нельзя не признать, что расплатился он за них дорогой ценой. После монастырской тюрьмы он был отдан под надзор владимирского губернатора.

Из государственных преступников двое были заключены за оскорбление заочно царя, а священник Василий Гегоргадзе, встретившийся мне в архивном списке 1829 года, просидел здесь десять лет до 1834 года, когда был переведен в другой монастырь новгородской епархии. В этом списке 1801 — 1835 гг. преступление этого имеретинского священника определено, как было сказано выше, «за великое участие в бунте в Имеретин». Перевод его в другой монастырь не был полным освобождением, так как он был сдан из тюрьмы Спасо-Евфимьевского монастыря жандарму. Среди заточенных сюда по душевной болезни встретилась фамилия декабриста князя Шаховского, присланного сюда из Сибири в 1829 году и умершего здесь через два месяца.

Вероятно, к политическим заключенным надо отнести подпоручика Сергея Михайлова, присланного сюда в 1827 году «за заблуждение от чтения книг» и переведенного в 1833 году в Шлиссельбургскую крепость.

Среди религиозных преступников большинство было заключено за скопчество. В их числе был встретившийся мне в архивном списке 1829 года скопец Селиванов, 109 лет.

[284]

В списке 1801 — 1835 гг. он фигурирует без упоминания фамилии, под названием неизвестного. Он умер в монастырском остроге в феврале 1833 года 114 лет от роду. За религиозную пропаганду здесь содержался «начальник секты молокан» купец Швецов. Известный нам монах-прорицатель Авель, бывший узник Шлиссельбургской, Петропавловской крепостей и Соловецкого монастыря, окончил свою жизнь в тюрьме Спасо-Евфимьевского монастыря, где провел пять лет, с 1826 по 1831 гг. На его долю выпало пройти через горнило всех четырех самых страшных царских тюрем. Из 88 узников почти четверть (20 человек) умерли в заточении. Высшие сроки их заточения были у одного 25 лет, у другого 22 года, у третьего 16 лет. Остальные прожили в заточении: один— 15 лет, один— 14 лет, два— 13 лет, один— 12 лет, один — 11 лет, один — 9 лет, один — 8 лет, один — 7 лет, а остальные семь умерли в остроге, пробыв там менее 5 лет.

36 человек были освобождены из монастырского острога.

Срок их пребывания там виден из следующей таблицы:

От 1 года до 5 лет 19 чел. 

6 лет . . . 3 „ 

7 лет . . . 1 „ 

8 лет . . . 4 „ 

9 лет . . . 2 „ 

10 лет . . . 2 чел.

13 лет .... 2 „

14 лет .... 1 „

15 лет .... 1 „

16 лет . . . 1 „

Рекордная цифра 19-летнего пребывания в остроге пришлась на присланного сюда по повелению Александра сенатского регистратора за пьянство и буйство. Он был освобожден Николаем лишь в 1830 году. Проступок, за который по закону полагается кратковременный арест, повлек за собою наказание, как за самое тяжкое преступление.

Судьба 22 человек остается неизвестной. Часть из них еще находилась в заточении при составлении списка.

Семь человек были переведены в другие монастыри, один — в Шлиссельбургскую крепость. По социальному составу наибольшая часть — 36 человек — принадлежала к духовенству. Здесь были монахи, архимандриты, священники и даже один митрополит — за растрату. На втором месте шли военные. Если среди духовных были лица, начиная от послушника до митрополита, то среди военных были все чины, начиная от самого младшего и кончая генерал-майором. Относительно этого генерал-майора — помещика — было известно лишь, что он был прислан по высочайшему повелению в 1803 году согласно «приговора всего дворянства». Он провел в остроге пять лет.

На третьем месте идут чиновники в числе одиннадцати человек. Вслед за ними следуют крестьяне в числе девяти и

[285]

нижние чины также в числе девяти человек. Неизвестных и прочих было шесть человек. Среди них был прислан по высочайшему повелению актер Кочетков в 1804 году при секретном отношении «с предписанием содержать его под присмотром и чтобы он удален был от возможности беседовать и обращаться с людьми непросвещенными». Запрещение общения «с людьми непросвещенными» заставляет предполагать боязнь какой-нибудь пропаганды со стороны узника. Актер Кочетков умер в монастырском остроге через 15 лет.

Я уже выше сообщал, что еще в 1766 году было предписано содержать умалишенных в Суздальском монастыре без оков. Поскольку в острог Суздальского монастыря направляли и здоровых колодников, кандалы и шейные цепи получили там такое же применение, как и в прочих тюрьмах. Так, например, в списке 1801— 1835 гг. значатся отставной корнет Спичинский и отставной прапорщик Мещанков. Первый был заключен за развратное поведение, а второй — за дурные и дерзкие поступки. Они оба были посажены на шейные цепи и оставались прикованными к стене по месяцу. Через месяц архимандрит Парфений, он же начальник тюрьмы, доносил владимирскому губернатору: «Как ныне арестанты, содержавшиеся на стенной цепи, несколько усмирились, то от цепного содержания освобождены, поелику же к перемене своего положения совершенно надежды не подают, а дабы впредь не могли учинить по буйному своему характеру каких-либо важнейших поступков и опасных происшествий, отделены от прочих арестантов каждый из них в особую комнату, в коих и содержатся под строжайшим за ними наблюдением» 1.

Дальнейшая история тюрьмы Спасо-Евфимьевского монастыря развертывается в направлении превращения этой тюрьмы в центральную монастырскую преимущественно для борьбы с отступлением от православия.

_________

1. «Труды Владимирской губернской ученой архивной комиссии», кн. II, Владимир, 1900, стр. 31 (цитировано у А. С. Пругавина, По казематам, СПб., 1909).

[286]

Цитируется по изд.: Гернет М.Н. История царской тюрьмы. Том первый. 1762-1825. М., 1960, с. 280-286.