Королевство СХС

Королевство СХС

Характеристика Королевства сербов, хорватов и словенцев

Послевоенный экономический кризис

Новое Королевство сербов, хорватов и словенцев занимало территорию и 248 тысяч кв. км с населением около 12 миллионов человек. В его состав вошли Сербия и Черногория, ранее самостоятельные государства, и югославянские земли бывшей Австро-Венгрии: Хорватия. Словения, Далмация, Босния и Герцеговина и Воеводина. В новом государстве оказалась также и Вардарская Македония, присоединенная к Сербскому королевству еще в 1913 году в итоге балканских войн. Земли, объединенные и Королевстве сербов, хорватов и словенцев, находились на различных уровнях экономического развития и были населены народами, имевшими свою национальную культуру, язык, исторические традиции. Наиболее развитыми в экономическом отношении являлись Словения, Центральная и Восточная Хорватия и Воеводина. Крупные города Хорватии и Словении — Загреб, Любляна, Оснек, Марибор — были значительными для того времени промышленными центрами. В Воеводине и в Восточной Хорватии, которую составляли Славония и Срем, преобладало капитализированное сельское хозяйство при наличии значительных пережитков феодализма. В Хорватии. Словении и Воеводине многие земли и леса принадлежали крупным помещикам, а также католической церкви. Сельское хозяйство в этих районах развивалось по так называемому прусскому пути, происходила медленная трансформация феодальных землевладении в капиталистические хозяйства.

Другие земли нового государства — Далмация, Босния и Герцеговина, Черногория и Вардарскан Македония отставал и в своем развитии от Хорватии, Словении и Воеводины. В этих землях еще существовали полуфеодальные отношения в виде колоната, кметчины и чифтчийства, а в Черногории сохранились даже остатки патриархально-общинного уклада. Сельское хозяйство велось здесь экстенсивным способом, преобладало распыленное мелко-крестьянское землевладение. Пережитки феодализма тормозили развитие производительных сил, что было одной из основных причин экономической отсталости этих земель.

Экономически отсталой, аграрной была и Сербия. Но, хотя сербская промышленность оставалась слабой, ряд сербских финансистов распо-

[36] 

лагал значительным капиталом. Крупная буржуазия Сербии стремилась, используя находившийся в ее руках государственный аппарат, превратить присоединенные земли и свои полуколонии.

Королевство сербов, хорватов и словенцев было многонациональным. Господствующей нацией стали сербы, составлявшие 39% всего населении Югославии.

Народы, которые вошли в состав нового государства на Балканах, в течение многих веков жили раздельно, в различных условиях, подвергаясь различным влияниям — политическим, культурным, экономическим, социальным. И хотя среди югосланянских народов существовало стремление к объединению, недемократический путь, которым было создано Королевство сербов, хорватов и словенцев, и господство великосербской буржуазной клики неизбежно вели к обострению социальных и национальных противоречий.

Белградские правители пытались внушить трудящимся, будто существует только один «трехименный» народ — сербы, хорваты и словенцы. Но это был пропагандистский миф. Хорваты и словенцы в действительности не пользовались равноправном, а македонцев и черногорцев великосербские шовинисты вообще не принимали в расчет. Сербские труженики, хотя формально и принадлежали к господствующей нации, несли на своих плечах тяжкое ярмо социального угнетения.

Уже на начальном этапе существования Югославского государства имелась большая разница между формальными и фактическими правами населявших его народов.

Бея полнота власти в государстве принадлежала крупной сербской буржуазии, проводи щи ей великодержавную политику и диктовавшей свою нолю Скупщине.

Скупщика являлась органом буржуазного государства. Трудящиеся массы не имели возможности послать в нее своих представителей. «Временное народное представительство» — общегосударственный парламент, функционировавший вплоть до созыва Учредительного собрания в 1920 году, — не было избрано населением. Его укомплектовали на основе соглашений между буржуазными партиями.

Характеризуя «Временное народное представительство», руководство Сербской социал-демократической партии отмечало, что главной отличительной чертой этого «представительства» является отсутствие в ном представителей революционной социал-демократии, за которой стояло свыше ста тысяч организованных рабочих.

Например, социал-демократы Вардарской Македонии, имевшие сильные организации еще во времена турецкого господства, не получили ни единого места во «Временном народном представительство».

«Организация Государственного веча (Народного представительства.— Ред.),— говорилось в резолюции конференции левых социал-демократов Хорватии и Славонии от 27 января 1919 года, — была проведена не на основе подлинного волеизъявления народных масс, а в результате закулисных махинаций эксплуататорских и реакционных партий...». Такую же оценку парламенту дала к конференция Социал-демократической партии Далмации 25 марта 1919 года. В резолюции этой конференции указывалось, что парламент «не может быть признан законным форумом широких слоев населения...».

20 декабря 1918 года было образовано правительство Королевства. Формально оно считалось коалиционным, так как в его состав вошли представители 12 ведущих буржуазных партий, в том числе хорватских и словенских. Но руководящую роль и нем с самого начала играли представители крупной сербской буржуазии. Главой правительства стал один из лидеров Сербской радикальной партии Стоян Протич. Помимо Протича, в кабинет 

[37] 

вошли еще восемь представителей от Сербии. Шесть членов правительства представляли Хорватию, два — Словению, два — Боснию и Герцеговину и только один — Черногорию.

Основные посты в кабинете заняли защитники интересов крупной буржуазии, прежде всего сербской. В кабинет были допущены лидеры буржуазных партий национальных районов, поддерживавшие идею создания централизованного государства. Так, пост заместителя премьер-министра получил лидер Словенской народной партии Антон Короптец, министра иностранных дел — Анте Трумбич, а министра внутренних дел — лидер Хорвато-сербской коалиции Светозар Прибичевич.

Чтобы придать правительству видимость коалиционного, к него были включены представители Социал-демократической партии Хорватии — Витомир Корач, ставший министром социальной политики, а несколько позже — два других социал-реформиста — лидер Югославянской социал-демократической партии Антон Кристан и функционер СДП Хорватии Вилим Букшег.

Государственный аппарат в центре и на мостах, полиция, армия и военно-морской флот находились под контролем крупной буржуазии, главным образом сербской. Представители этой буржуазии заняли всюду командные посты. В землях, входивших ранее в состав Австро-Венгрии, был использован старый чиновничий и полицейский аппарат габсбургской монархии и аппарат, оставленный Народным вечем Государства словенцев, хорватов и сербов. В армии и флоте командные посты по-прежнему занимали старые офицеры.

Большую роль в новом государстве играл королевский двор и лично регент Александр Карагеоргиевич — властолюбивый и тщеславный человек, фактически управлявший страной вместо больного и немощного короля Петра. Регент был наделен значительными правами. От имени короля он назначал и смещал премьер-министра, созывал и распускал Народную скупщину, издавал законы и заключал международные договоры.

Королевский двор был тесно связан с сербским генералитетом и опирался на поддержку высшего офицерства, предоставляя ему в свою очередь синекуры в государственном аппарате. Влияние военщины и придворной камарильи на политическую жизнь королевства было настолько сильным, что по существу государство носило милитаристский характер.

Серьезной опорой монархии Карагеоргиевичей была православная церковь, владевшая большими земельными участками и другим недвижимым имуществом. Правящие круги стремились также опереться на католическую и мусульманскую церковь в югославянских землях бывшей Австро-Венгрии. Правительство Протича сохранило за мусульманской и католической церковью все их владения и привилегии и тем обеспечило себе союз с князьями церкви. Высшее католическое и мусульманское духовенство, а также влиятельная Словенская народная (католическая) партия и Боснийско-герцеговинская буржуазно-помещичья партия (мусульманская), возглавлявшаяся Мехмедом Спахо, оказывали поддержку правительству Протича.

В Словении о своем лояльном отношении к правительству заявила Словенская народная прогрессивная партия (либералы), которая стала называться Югославянской демократической партией. Из числа членов этой партии в основном были укомплектованы многие органы самоуправления в Словении.

В других землях нового государства буржуазные партии в своем подавляющем большинстве также поддержали правительство Протича. Национальная буржуазия несербских территорий надеялась, что в Королевстве и для нее найдется «место под солнцем». Между буржуазными партиями несербских районов и правящей партией сербских радикалов имелись 

[38]

серьезные противоречия. Однако в борьбе против растущего революционного движения буржуазные партии действовали заодно, ибо в стране складывалась опасная для правящих классов ситуация.

Политическая обстановка в новом государстве в первые месяцы его существования была крайне сложной. Несмотря па окончание воины, правительство не добилось существенного смягчения напряженности и отношениях с соседними государствами и не разрешило спорного вопроса о государственных границах.

Королевство сербов, хорватов и словенцев претендовало на все территории, населенные югославянами, однако при этом встречало сильнейшее противодействие со стороны ряда других государств: Италии, Австрии, Румынии, Болгарии, Албаии и Венгрия. Особенно острыми были итало-югославские и югославо-австрийские противоречия. Италия, основываясь на секретных статьях Лондонского договора 1915 года, оккупировала Триест, Горицу, Истрию, острова Адриатического моря, часть Далмации и, кроме того, захватила Риеку; Австрия не соглашалась отдать Королевству сербов, хорватов и словенцев Норушку (Каринтию) и Южную Штирию, где проживало значительное число Югославии. Несмотря па то, что с момента создания нового государства прошло много времени, границы все еще не были определены. Территориальные споры в любой момент могли перерасти в военный конфликт.

Руководители Антанты не предпринимали действенных мер для ликвидации югославо-итальянского и югославо-австрийского спора. Англия, Фракция и США затягивали дипломатическое признание Югославского государства. Делегация Королевства сербов, хорватов и словенцев вела в Париже переговоры с представителями великих держав об урегулировании вопроса о государственных границах с Италией и Австрией, однако без успеха. Нерешенными оставались и территориальные споры Королевства с Венгрией и Румынией из-за Баната и Бачки, с Болгарией из-за Македонии н с Албанией из-за Скутари (Шкодер).

В самой югославской делегации на Парижской мирной конференции не было единства. Никола Пашич, Миленко Веснич и глава военной миссии генерал Пешич отстаивала интересы великосербской буржуазия в ущерб Хорватии и Словении. Анте Трумбич и Иосип Смодлака интересовались главным образом вопросами, связанными с будущим Далмации.

Положение в делегации отражало разногласия между буржуазными партиями по вопросу о государственном устройстве Королевства. В Черногории против сербского управления выступали, в первую очередь, «зеленаши», названные так по цвету их парламентских избирательных бюллетеней. «Зеленаши» требовали восстановления независимого черногорского государства и предлагали в качестве его главы короля Николая Негоша. «Зеленашей» негласно поощряла Италия. Их противников —  белашей» (бюллетени белогоцвета) поддерживала Сербия. В конце декабря 1918 года Италияначала открытовмешиваться по внутриполитическую борьбу в Черногории. Она сконцентрировала свои войска близ черногорской границы, на итальянские деньги были сформированы вооруженные отряды «зеленашей». О январе 1919 года «зеленаши» подняли мятеж и едва не захватили Цетинье — столицу Черногории. Находившиеся в городе сербские войска подавили мятеж, его руководители бежали в Италию. «Зеленашское» движение пошло на убыль, но прекратилось только после смерти короля Николая в 1921 году.

В Хорватии с сепаратистскими требованиями выступили проавстрийские и провенгерские элементы, представленные главным образом партиями франковцев (Чистая партия права) и унионистов-мадьяронов (Народная партия Хорватии). Обе эти партии, хотя и заявили о своем 

[39]

самороспуске после образования Королевства сербов, хорватов и словенцев, фактически продолжали существовать. Они фрондировали, не подчинялись правительству Протича и перешедшему на его сторону бану Хорватии А. Михаловичу. Франковцы и мадьяроны не имели четкой программы и критиковали правительство с правых позиций. Среди них было немало крайних реакционеров, стоявших за реставрацию монархии Габсбургов. Франковцев и мадьяронов поддерживала часть католическое клира и высшего офицерства Хорватии из числа бывших имперских генералов.

В Воеводине на позициях автономизма стояла часть сербской крупной торговой буржуазии, тесно связанная с австрийским и венгерским рынками. Она выступала за экономическое обособление этой области. Власти Воеводины под давлением торговцев хлебом, кулаков, перекупщиков и ростовщиков в январе 1919 года вынесли постановление о запрещении вывоза продовольствия из Воеводины, где имелись излишки хлеба, в голодающие районы Сербии. Черногории, Боснии и Герцеговины.

В первые месяцы после окончания войны земли, вошедшие в состав Королевства сербов, хорватов и словенцев, были по существу весьма слабо связаны между собой экономически и политически. Их разобщенности способствовало также плохое состояние железнодорожного и других видом транспорта.

Связь между городами поддерживалась крайне нерегулярно. «Сообщение у нас так плохо поставлено, — писала 10 марта 1919 года сербская социалистическая газета «Радничке новине»,— что из Белграда легче проехать и Париж, чем в соседний город Младеновац».

В новом государстве на первых порах не было единого рынка. Торговля и каждой земле велась на основе существовавших до объединения местных правил и регламентации. Товарообмен между землями был весьма затруднен. Не было также и единой денежной системы, в стране ходило сербский динар, австрийская крона и черногорский перпер. Эти деньги были крайне неустойчивыми, особенно крона. В начале 1919 года в Королевстве в обращении находилось до 6 миллиардов австрийских крон. В январе 1919 года правительство издало постановление и штемпелевании денег, пытаясь предотвратить контрабандный ввоз кроны из Австрии. Но это мера не дала существенных результатов.

После войны в Югославском государстве появилась целая прослойка новой буржуазии. Спекулянты, ростовщики, перекупщики нажинали при помощи валютных махинаций большие состояния. Финансисты считали, что спекулировать валютой выгоднее, чем инвестировать капиталы в промышленность, которая находилась и плачевном состоянии.

В Сербии в результате воины было разрушено или пришло в негодность до 30% зданий заводов и фабрик и почти 60% оборудования промышленных предприятий. В Белграде прекратила работу электрическая станция, вышли из строя водопровод, канализация, трамвай. Из нескольких десятков индустриальных предприятий, имевшихся в городе, после войны работало, да и то нерегулярно, только шесть. В Далмации была парализована вся промышленность.

Огромных размеров достигла безработица. Десятки тысяч рабочих и вернувшихся из армии солдат не могли найти работу.

Новое государство переживало большие продовольственные трудности, ощущался острый дефицит предметов первой необходимости, не хватало хлеба, мяса, жиров, обуви, одежды. Плохо было с дровами и другими видами топлива. Наступила холодная и голодная зима 1919 года, а правительство не принимало серьезных мер для облегчения тяжелого положения. Оно не только не наладило снабжение городов продовольствием и топливом, но даже отменило рационирование продуктов, введенное в Австро-Венгрии во время воины.

[40]

В начале 1919 года Совет министров издал распоряжение о свободе торговли между отдельными землями Королевства, но установив одном ром окно правительственного контроля над ценами. От им воспользовались крупные хлеботорговцы и спекулянты, повысившие и без того высокие цены па продукты питания. Цены ни продовольствие выросли по сравнению с довоенным уровнем в среднем на 200—250%, а на обувь и другие предметы нервом необходимости на 300—400%.

В аферах и темных махинациях были замешаны многие высшие государственные чиновники и члены правительства. Буржуазный государственный аппарат не был заинтересован в улучшении положения в стране.

Правительство почти ничего не сделало для оказания помощи безработным и инвалидам войны, хотя неоднократно давало широковещательные обещания. Между тем проблема обеспечения инвалидов войны и призрения сирот была весьма острой. Война дорого обошлась югославским народам.

Особенно пострадала Сербия. Из 800 тысяч солдат, мобилизованных в сербскую армию, во время войны были убиты или умерли от холеры, тифа и других болезней 369 818 человек, т. е. почти половина всего состава армии. В тылу, на оккупированной территории Сербии, а также в концентрационных лагерях погибло до 630 тысяч человек. Общие потери Сербии за годы войны достигли 1 миллиона человек. Материальный ущерб, причиненный Сербии войной и оккупацией, превышал 6 миллиардов франков (по довоенному курсу).

Тяжело пострадали от войны и народы Черногории и югославских земель бывшей Австро-Венгрии. Черногории была опустошена австрийскими оккупационными войсками. Население Боснии и Герцеговины. Далмации, Хорватии, Словении и Воеводины подверглось грабительским реквизициям, вынуждено было платить непосильные военные налоги. Значительными были и людские потери — многие мобилизованные в имперскую армию погибли на войне.

Правительство Протича ограничилось самыми минимальными ассигнованиями па помощь пострадавшему от войны населению. В то же время на содержание бежавших из Советской России белогвардейцев расходовались значительные суммы.

Во всех уголках Королевства сербов, хорваток н словенцев росло недовольство политикой правительства. Руководство Социал-демократической партии Сербии в своем письме в Исполком Коммунистического Интернационала следующим образом оценивало положение в стране: «Неимоверные трудности, нехватка топляка и одежды, бессовестная спекуляция и прекращение железнодорожного сообщения вызывают все возрастающие недовольство широких народных масс. С нашим национальным объединением дело нимало не двинулось вперед. «Наша» югославянская буржуазия показала свою неспособность завершить национальную революцию».

Надежды народных масс на создание демократического строя были обмануты.

Трудящиеся Королевства и особенно рабочие и крестьяне несербских областей — Хорватии. Черногории, Вардарской Македонии — выступали протон антидемократической, антинародной политики правящих кругов.

[41]

Цитируется по изд.: История Югославии в двух томах. Том II. Под ред. Л.Б. Валиева, Г.М. Славина, И.И. Удальцова. М., 1963, с. 36-41.

Примечания «ИГ»

Приведенная выше глава, посвященная характеристике Королевства сербов, хорватов и словенцев, явно носит антисербский характер. Даже цитаты приводить не станем, читатель сам этот гнилой душок почуял. В наше время [2024 год] у читателя может возникнуть недоуменный вопрос: «Но почему?!» А всё очень просто. В то время, когда вышел том книги с данным текстом, а именно в 1963 году, в СССР правил Н.С. Хрущев, который просто-таки физически (или физиологически) ненавидел великоросского крестьянина. Он и его окружение гнобили все русское в нашей стране, а на Балканах аналогичным объектом ненависти хрущевских троцкистов были сербы. Отсюда и фразу типа «великосербские шовинисты». Сильная нация, образовавшая на Балканах ядро для формирования крепкого государства, по умолчанию становилась предметом ненависти хрущевского истеблишмента и обслуживающих его историков. Это если совсем кратко.