Гилянская республика (Годс, 1994)

Гилянская республика (Годс, 1994)

В то время как некоторые советские лидеры весьма сдержанно отнеслись к Кучеку, сам он, по-видимому, решил, что поддержка со стороны Советов стоит многого. 4 июня 1920 года Кучек и Эхсанолла провозгласили создание «Иранской Социалистической Советской Республики» в Реште. Состоявшая из четырех «пунктов правительственная програм-

[90]

ма отражала нерадикальный реформизм Кучека: иранская монархия упразднена и установлена республика; частные лица и их собственность должны быть защищены; все неравноправные соглашения и договоры, заключенные иранским правительством с другими государствами, должны быть аннулированы (явный намек на договор 1919 года). Заключительный пункт провозглашал равенство всех человеческих рас и защиту ислама как священный долг каждого 22.

Состав правительства, подобно его программе, свидетельствовал о влиянии консерватизма Кучека. Хотя члены его кабинета именовались по советскому образцу «комиссарами», ни один из всех девяти не принадлежал к «Адалят» и шестеро входили в «Эттехаде эслам». Религиозный консерватизм гилянского Совета еще ярче отразился в декларации, опубликованной через несколько дней после установления республики: в ней предписывалось «народу и [гилянской] Красной армии уважать религиозные принципы и традиции страны» и не совершать религиозные преступления под страхом сурового наказания. Все члены правительства, за исключением Хадж Мохаммеда Джафара Кангавари, занимавшего пост комиссара путей сообщения, были урожденными гилянцами. Население Гиляна восторженно приветствовало это туземное консервативное правительство; особенно горячую поддержку оказали ему торговцы 23.

Кучек надеялся добиться благосклонности руководителей Советской России, когда назвал свое правительство «Советом», подчеркнув тем самым их общие цели. Сразу же после провозглашения республики он отправил Ленину телеграмму, обратив его «внимание на тот факт», что «персидские угнетатели, английские торговцы и дипломаты, поддержанные английскими войсками», эксплуатировали Иран. Кучек продолжал красноречиво просить о поддержке: «Мы надеемся на помощь со стороны свободного русского народа, которая может оказаться необходимой для установления Персидской Социалистической Советской Республики. Помня, что все народы, освободившиеся от ига диктатуры и капитализма, должны быть объединены в братский союз, я прошу вас осознать чувства иранцев, которые освободились от столетнего ига, с тем чтобы этот священный революционный союз привел нас к окончательной победе» 24. Здесь явно ощущаются опасения Кучека, как бы союз с Советами вопреки его ожиданиям не радикализировал движение.

Однако относительно консервативный курс правительства Кучека встретил сопротивление. 6 нюня партия «Адалят» объявила в «Дженгель» о своем намерении свергнуть империалистическое господство, конфисковать все иностранные предприятия и все крупные земельные владения для рас-

[91]

пределения их среди крестьян и солдат революционной армии. Иран, заявила «Лдалят», должен заключить союз с Советской Россией и всемирной революционной армией 25. В день провозглашения республики Эхсанолла произнес речь, отражавшую его собственный радикализм: «Наш дорогой уважаемый товарищ Кучек-хан, вождь революции, собравший всех тружеников под красным флагом Ирана, поведет нас на Индию» 26. Стремясь пробудить у иранцев национальные чувства, Эхсанолла и партия «Адалят» воспользовались именем Маздака, доисламского персидского пророка с социалистическими тенденциями. Вместо того чтобы дать положительный эффект, это оскорбило религиозные чувства мусульман-гилянцев. Горячие призывы Эхсаноллы добиться эмансипации женщин также вызвали оппозицию среди консервативного религиозного населения 27.

«Адалят» образовала единый фронт с Кучеком. Параллельно с комиссариатом Кучека возник революционный комитет, так и именовавшийся «Ревком». Эта аббревиатура представляла собой иностранное слово, что свидетельствовало о мощном влиянии чужеземных элементов. Кучек был номинальным главой комитета; в его состав входили также лидер «Адалят» Камран Агаев, левый дженгелиец Эхсанолла и два представителя русской советской армии 28. Существование Ревкома свидетельствовало о появлении двух центров власти. Радикальные чужеземные революционеры, в основном из Советского Азербайджана, были прикомандированы в качестве советников к различным подразделениям правительства Кучека. Влияние Ревкома наиболее ощутимо проявлялось в армии; в то время как Кучек занимал пост военного комиссара, Эхсанолла был фактическим командующим гилянской Красной армии 29.

Участвуя в гилянском советском правительстве, «Адалят» утвердилась в Иране. Как было сказано в предыдущей главе, «Адалят» была основана в Баку левым крылом демократов. Установление связей с Демократической партией сделало членов «Адалят» восприимчивыми к взглядам Эхсаноллы, и, подобно демократам до них, они обнаружили, что Энзели — самый восприимчивый к новым идеям город Гиляна 30. Программа и политика «Адалят» всегда были более радикальными, чем таковые у Кучека, демократов или любой другой политической силы в Иране.

В течение нескольких недель, когда Орджоникидзе и Раскольников находились в Энзели, активность и пропагандистская деятельность «Адалят» были умеренными. Выступая за определенное перераспределение земли и за другие антикапиталистические мероприятия, она продолжала быть союзницей националистического правительства Кучека. В 

[92]

тот короткий период «Адалят» признавала, что борьба за национальное освобождение имеет приоритет перед классовой борьбой; когда же Орджоникидзе и Раскольников покинули Энзели, «Адалят» оставила свою сдержанность. Она создала свою собственную вооруженную молодежную лигу — Коммунистическую молодежную лигу Ирана — и развернула среди населения городов пропаганду в пользу азербайджанского языка — родного для большинства членов партии. Она также начала издавать три газеты, все двуязычные, на персидском и русском языках. Лингвистическая чужеродность и политический радикализм этой пропаганды оттолкнули от них гилянцев.

Возрастающий радикализм преобладал на первом конгрессе «Адалят», состоявшемся на иранской территории, в Энзели, 23 июля 1920 года. Почти все его участники были иранскими азербайджанцами и армянами, работавшими в Туркестане и на Кавказе; очень немногие говорили на фарси. В числе их был радикально настроенный армянин Султан-заде 31. «Адалят» изменила свое название на «Ферке комунисте Иран», т. е. «Коммунистическая партия Ирана» 32; на Запале она именовалась «Персидской коммунистической партией» (ПКП). Конгресс принял следующие резолюции: вместе с Советской Россией бороться против мирового капитализма и поддерживать все элементы в Иране, выступающие против англичан и шахского правительства. «В то же время,— говорилось в одной из резолюций,— мы не должны забывать о том, что нам необходимо сохранять свою организационную независимость и укреплять ее... с тем чтобы с началом классовой борьбы за завоевание политической власти и земли мы смогли возглавить пролетариат и крестьянство» 33. Эта непреклонная решимость не сотрудничать с «национальной буржуазией», естественно, имела негативные последствия для единого фронта с Кучеком. Для Ленина главном целью союза было изгнание англичан из Ирана; национально-освободительная война, подобная той, какую вел Кучек, представляла собой желательное средство для достижения этой цели. Однако ПКП не терпелось победить в классовой войне; ей было недостаточно поражения англичан и завоевания национальной независимости. ПКП использовала более бескомпромиссные разделы ленинских тезисов, чтобы оправдать своп будущие действия против Кучека.

С главным кризисом новое, советское правительство столкнулось в Реште. Служащие Шахиншахского банка и остававшийся в Реште финансовый аппарат тегеранского правительства покинули город, когда была провозглашена советская республика. Новое правительство, вынужденное 

[93]

содержать большую и все возраставшую по численности армию, лишилось денежных фондов и не имело опытного бюрократического или административного персонала. Комиссариат Кучека образовал комиссии для сбора «военного налога» с населения Гиляна. Коммунисты, обильно представленные в этих комиссиях, добывали деньги силой, отталкивая тем самым от новой власти и торговцев, и простых людей, почти каждый из которых должен был платить этот налог 34. Кучек, как обычно, рекомендовал проявлять большую умеренность.

Вопрос о налоге, а также развернутая Коммунистической партией антирелигиозная пропаганда усилили трения между правым крылом дженгелийцев и ПКП. Еще больше отдалила комиссариат Кучека от ПКП его неудача в стремлении придерживаться соглашения, подписанного Кучеком с Орджоникидзе. Энзели «не подчинялся администрации Кучека, оставаясь в руках ПКП. Радикалы сохранили также бывшие царские концессии; не передана была Кучеку и собственность иранских купцов в Баку, конфискованная во время русской гражданской войны. Кучек видел в явной неспособности Советского Азербайджана соблюдать это соглашение открытую попытку подкопаться под его правительство; отношения между Рештом и Паку были в лучшем случае корректными.

Кроме того, и нарушение условий соглашения, подписанного Кучеком на «Курске», ПКП внедрилась в правительственный аппарат и стала вмешиваться в его деятельность (например, в деятельность описанных выше налоговых комиссий). ПКП включила значительное число грузин, армян и азербайджанских мохаджеров в гилянскую Красную армию и повысила ранг курдских военнослужащих, лояльных радикалу Халу Курбану. Эти акции создали трения как между консерваторами и радикалами в армии, так и между консервативными моджахедами Кучека, составлявшими часть армии, и независимой Коммунистической молодежной лигой. Отношения между курдами и азербайджанцами в Красной армии были натянутыми 35. Консервативные элементы вместе с большинством остальных гилянцев были встревожены как чужеземным происхождением, так и радикализмом большинства коммунистов. Духовенство и особенно базари были напуганы возможностью превращения революции в социалистическую 36. Внезапное возвышение азербайджанцев и курдов, грозившее нарушить однородность гилянского общества, явно снизило энтузиазм населения по отношению к революции. Все эти идеологические и тактические различия проявились в coup d'etat 31 июля. Это, в свою очередь, было началом конца гилянской революции.

[94]

Цитируется по изд.: Годс Р. Иран в XX веке. Политическая история. М., 1994, с. 90-94.

Примечания

22. Фахраи И Сардаре Джаигал, с. 249—250.

23. Егикян Г. Шоурави, с. 78. 91. 99-

24. Абих Р. Национальное и революционное движение в Персии, с. 106.

25. Zabih S. The Communist Movement in Iran, c. 27—28.

26. Егикян Г. Шоурави, с. 62

27. Там же. с. 62, 524; Горкани М. Сиясате доулате шоурави, с. 90.

28. Фахраи И. Сардаре Джаигал, с. 251.

29. Там жес. 94; Eudin X. J. and North R. С., eds. Soviet Russia and the East, c. 181.

30. Егикян ГШоуравие. 499.

31. Фатех МПанджах сале нафте Иранс. 481; Abrahamian Е. Iran, с. 115.

32. Фатех М. Панджах сале нафте Иран. с. 262; Егикян Г. Шоурави, с. 110.

33. Аснаде тарихи. Т. 1, с. 73; Chayueri Ch., ed. Avctis Sultanzadch, с. 23; Degras J.. ed. The Communist International 1919—1943. Documents. Vol. ].' N. Y., 1956. с 106.

34. Гаркани M. Сиясате доулате шоурави, с. 80; Егикян Г. Шоурави,. с. 125.

35. Егикян Г. Шоурави. с. 110—111, 339.

36. Там же, с. 113.