Поморье – северный арсенал

Поморье – северный арсенал

В начале XVII века над городами, посадами и селениями Русского Севера бушевали военные грозы. Сопротивление отрядам польско-литовских интервентов и русских «воров» оказывали не только крупные северные центры — вся территория Поморья покрылась сетью острожков и засек. Для северян было единодушным стремление выступить «заодно» против насильников. На крупнейших водных магистралях возрождались укрепления — городки, заброшенные в XV веке. Укрепления возникали не только по грамотам воевод, но строились стихийно, по местной инициативе — «миром», и защищали их «мужики» с копьями, рогатинами и «со всяким боем». Военная гроза начала XVII века и тревожная обстановка на протяжении всего столетия привели к большой концентрации тяжелого вооружения на Севере. Однако создание северного «арсенала» произошло не сразу.

Укрепление северных рубежей и постройка ряда крепостей на беломорском побережье повлекли за собой присылку огнестрельного «наряда» из центральных областей. До 1593 г. Москва направила только в Соловецкий «город» 25 пушек, 110 ручниц, 1590 ядер, 199 пудов пороха и 92 пуда свинца 43.

Производство огнестрельного оружия на месте, на Севере, не получило широкого распространения, хотя известно, что в 1611 г. в Сумском остроге «кузнец самопальник» Сава сковал 5 самопалов с замками и с трезубцами в казну Соловецкого монастыря, а кроме того, 5 станков к самопалам. В 1603— 1613 годы в Соловецком монастыре ковались такие виды огнестрельных орудий, стреляющих «дробом», как тюфяки.

Развитие беломорской торговли способствовало превращению северных морских «ворот» страны в крупного поставщика военного снаряжения не только для нужд северных крепостей, но и для государства.

При этом следует отметить, что правительство участвовало не только в единичных сделках с иноземными купцами, а стре-

[57]

милось установить постоянную связь со своими иностранными торговыми агентами 44.

В 1660—1661 годы велись переговоры с гостем города Любека (Любека) Яганом фон Горном о поставке меди и пушек, которые «ему (Горну) поставить все у Архангельского города». В эти же годы осуществлялись переговоры с иностранным гостем Иваном Гебдоном, который не только поставлял к Архангельску пушки, зелье и принадлежности ручного огнестрельного оружия, но и уговорился вербовать за границей иноземных специалистов — «полковников и иных начальных людей, инженеров, и огнестрельного, и гранатных и серебряных и золотого и резного и иных всяких дел мастеров». Все доставляемые в Архангельск «припасы» в обязательном порядке через Вологду и Ярославль поступали в Москву.

 

Самопал 1600 года.

Правительство стремилось познакомиться с новейшими достижениями европейской военной техники, расширить собственное производство. В 1667 г. в «наказной памяти» гостю Аверкию Кирилову, назначенному на Двину для взимания таможенных и кабацких сборов, указывалось: «А пушечные всякие запасы, зелье и свинец и серу и селитру веле великой государь русским людям у немец покупать повольно, а заказу о пушечных запасех торговым людям не чинить, и привозить те пушечные запасы к Москве». Во второй половине XVII века (1672 г.) к услугам иностранных агентов прибегает Соловецкий монастырь: «...да они же де строят три города, Соловецкий город, Сумской острог, Кемский городок, и покупают пушки, и пищали и всякие пушечные наряды». Тревожная обстановка на Беломорье заставляла местные власти постоянно заботиться об усилении пушечного «наряда» северных крепостей.

В 1680 г. двинской воевода Богдан Ордин-Нащокин отписывал царю о покупке у голландского купца Гартмана 1000 пудов в 330 бочках пороху для Архангельска и Холмогор, так как«... у Архангельского города и на Холмогорах наличного пороху 186

[58]

пуд», и «без пороху, государь, у Архангельского города и на Холмогорах быть опасно».

 

Пушка XVII века.

Крупные поставки иностранного оружия для русской армии у Архангельского города зафиксированы на протяжении последних десятилетий XVII века. В 1681 году царская грамота предписывала двинскому воеводе князю Никите Урусову принять у датского фактора Андрея Бутенанта фон Розентота по подряду «...2611 служб рейтарского ружья, карабины с крюки и с перевязьми, а пистоли с ольстры половина с медного, другая с железного оправами». Полученное оружие в сопровождении выборных целовальников надлежало сразу же отправить в Вологду. В данном случае речь идет о поставке полных комплектов стрелкового оружия, что можно связать с происходящей реорганизацией русской армии, с появлением полков иноземного строя. Крупный контракт на поставку свинца у Архангельского города был заключен в 1685 году с «торговым иноземцем» Ильей Табертом. Деньги Таберт должен был получить в то время, как он тот свинец «поставит сполна». Покупая крупные партии свинца у иноземцев во время Архангельской ярмарки, правительство получало крупную экономическую выгоду. На Московском рынке пуд свинца стоил 26 алтын 4 деньги за пуд и 8 руб. за берковец, а в Архангельске 17 алтын 2 деньги и 5 руб. с полтиной за берковец. Учитывая стоимость длительной транспортировки товара, он обходился лишь по 24 алтына 4 деньги за пуд и 6 руб. 6 алтын 4 деньги за берковец. Экономическая выгода была налицо.

В 1690 году была сделана попытка заключить торговую сделку с «Республикой соединенных голландских земель» о покупке и вывозе беспошлинно в Россию к Архангельскому городу 2000 карабинов и пистолей.

Упоминаемый уже голландский купец Даниил Гартман подрядился к 1695 году поставить к Архангельску 3000 мушкетов, «немецких добрых с оправою и с шкоцкими (шотландскими) замками» 45.

Поступало оружие с севера и в начале XVIII века, когда русская армия, в связи с военными действиями против северных соседей, испытывала в нем особенно острую необходимость.

[59]

Пушка со свейского (шведского) корабля.

Так, царская грамота 1705 г. строго предписывала «свинец, который остался у города Архангельского у иноземцев и у русских людей от прошлогодней ярмарки, и который будет в привозе, вновь взять на великого государя по настоящей цене» (куплено было 6136 пудов 36 фунтов) 46.

В XVII веке для расширения производства огнестрельного оружия была сделана попытка использовать местных ремесленников в различных районах страны. В эти центры рассылались образцы, по которым следовало ковать замки для стрелкового оружия. Заказ распределялся обычно среди замочных мастеров, знакомых с тонкостями слесарной работы. Был такой заказ размещен и среди двинских замочников. Работа оружейников требовала от «замочников» более высокой специализации. В грамоте 1680 года, посланной на Двину, писалось, что было «велено делать в Москве... и на тульских железных заводах завесные стволы, а замков к тем стволам московские замочные мастера делать не успевают», но замки, сделанные по заказу на Двине и в Новгороде, «деланы худо, не против нашего великого государя указа и образцовых замков» 47. Выход был найден: в той же грамоте велено было послать двинских «замочных мастеров» в Москву для освоения тонкого ремесла оружейника.

Однако не надо забывать, что север дал немало первоклассных оружейных мастеров, таких, например, как «кузнецы ствольного дела» вологжане Яков Львов, Иван Москвитин, Карп Прокопцев, Гурей и Потап Федоровы, Исак и Кузьма Ивановы, Константин Зиновьев.

Укрепление северных рубежей, возведение военно-оборонительных сооружений привело к сосредоточению на Русском Севере значительного военного потенциала.

Рассмотрим вооружение некоторых северных городов в первой половине XVII века.

Из 35 орудийных стволов, имеющихся в Архангельском «городе» в 1622—1624 годы, боеспособными были 32, из них 6 медных,

[60]

остальные железные. Из общего количества орудий 6 записаны как «немецкие», что свидетельствует о том, что закупка иноземного вооружения уже шла полным ходом. Характеризуя калибр пушек, следует отметить, что большинство из них было средних: от 3 до 12 гривенок ядро, а две пушечки дробовые. В Холмогорском остроге по переписи 1622—1624 годов также преобладали средние калибры (3—6 гривенок ядро). Две пушечки были дробовые, скорострельные, 5 пищалей затонных железных, из остальных 5 медных пищалей и 9 железных. К сожалению, документы не дают сведений, какие орудия «немецкие», а какие отечественного производства.

Писцовая книга 1622—1624 годов указывает в Архангельске пушкарских дворов 6, дворов затонщиков 12. В Холмогорах в это время упоминается лишь один пушкарский двор. Пожалуй, это можно объяснить лишь тем, что комплектование артиллерийской прислуги к моменту «письма» во вновь построенном остроге еще не было завершено.

По данным П. Смирнова, в 1628 году в Архангельске было уже 10 пушкарей и 20 затинщиков, а в 1650 году 11 пушкарей. Правда, М. Богословский называет несколько иное число для Архангельска 1620 года  — 34 пушкаря 48. Число это для первой четверти XVII века несколько завышено. Челобитная архангельских и холмогорских пушкарей и затинщиков осенью 1682 года дает точную цифру: «...бьют челом холопы ваши Архангельского города и Холмогорские пушкари и затинщики Алешка Пругавин с товарищи, тридцать один человек...» 49. Почти десятилетняя осада Соловецкого монастыря, кстати малоуспешная, привела в движение северную артиллерию. В той же челобитной 1682 года пушкари и затинщики жалуются, что «... были в прошлых годех на службе с воеводою с Иваном Мещериковым по Соловецким монастырем с пушками». Были забраны пушки даже из Онежского крестного монастыря (5 стволов). Как распределялась впоследствии северная артиллерия, одно время сконцентрированная под стенами Соловецкого Кремля?

Некоторые данные дает Опись военным снарядам в Архангельске и Холмогорах в 1683 году. В описи указывается, незначительное число орудийных стволов — 3 в Холмогорах и 10 в Архангельске, что, безусловно, связано с «соловецким сидением». Об этом же говорит и состав орудий в Холмогорах: оставлены громоздкие, неудобные в транспортировке орудия XVI и начала XVII веков (вес 19 и 30 пудов). В Архангельском «городе», наряду с вполне современными пищалями (покупки 1675 года),

[61]

находились орудия 1567, 1615, 1636 годов, все очень громоздкие. Особенно примечательны орудия с подписью мастера Богдана. Богдан — видный русский «пушечный литец», который отлил 16 орудий, причем 9 из них находились на Севере (Архангельск, Холмогоры, Соловки). В Соловецкой крепости находилось в 1668—1676 годы пять пушек с подписью мастера Богдана, одна из них называлась «Урывок Богдана». Известны орудия Богдана в Смоленске и пищаль 1563 года, откопанная в бывшей Виленской губернии.

К XVI веку относится еще одна пищаль — сделана она в 1566 году мастером Кашпиром. Мастер Кашпир Ганусов — иноземец на русской службе, который прибыл в Россию в начале XVI века и изготовил довольно значительное число орудий — известно 10 стволов, подписанных этим именем (3 в XVII веке были в Холмогорах, 1 — в Архангельске в XVIII веке). Одно орудие Кашпира было в составе артиллерии крепости Кирилло-Белозерского монастыря в XVII веке.

Наличие незначительного количества орудий, сделанных в XVI веке, позволяет рассматривать их как первые партии огнестрельного «наряда», которым снабжался Север в конце XVI — начале XVII веков. Стремление усилить обороноспособность южных и западных границ Московского государства привело к тому, что на северные рубежи в 1626 —1647 годы. Пушечный двор не поставил ни одного ствола из вновь выпускаемых. Именно поэтому в арсенале Архангельска и Холмогор встречаются орудия начала XVII века (мастера Кондрата Михайлова), а также иноземные орудия с русскими приписями (иногда и по-латыни). Наличие на севере отечественных орудий выпуска XVI — начала XVII века и иноземных — «немецких» привело к большой разнокалиберности. Между тем, для русского пушечного производства второй половины XVII века характерно стремление к производству типового вооружения, уменьшению количества калибров.

Исчерпывающие сведения о пушечном наряде Архангельска, Холмогор и Новодвинской крепости дает Росписный список двинского стольника и воеводы Василия Ржевского, датированный 2 февраля 1702 года 50.

Согласно этим данным, «всего в Архангельском городе наряду 22 пушки, в том числе 7 пушек медных, да 12 железных, да 3 пушки скорострельных железных», 15 пищалей железных и 2 медных (обе негодные). К этому числу следует прибавить присланные из Холмогор 7 пушек медных и железных. Таким образом, Архангельск располагал зимой 1702 г. 44 стволами ору-

[62]

дий, способных вести активный огонь. Однако это еще не все. На Малой Двине, в Новодвинской крепости находилось 26 пушек (24 железных и 2 медных) и один медный манжер (мортира). Кроме того, на яхте, которая была построена для Петра I у Архангельского «города», имелось 8 медных пушек.

В оружейную казну поступили и те 10 железных пушек, которые были сняты с захваченных на Двине шведских фрегата и галлета в 1701 году. Еще ранее из Новгородского Приказа было «взято для опасения неприятельских шведских людей торговых аглицких и голланских кораблей 3 пушки железных...».

Таким образом, у Архангельского «города», в Новодвинской крепости, на государевой яхте пушек, снятых с завоеванных «свейских» (шведских), а также и торговых кораблей, было 100 «даманжер медный». В эту цифру не входят затинные пищали. Можно считать, что в низовьях Двины было сконцентрировано около 125 орудийных стволов (пушек и пищалей). Даже для XVIII века эта цифра была более чем солидной, однако реальная огневая мощь северной артиллерии была значительно ослаблена из-за отсутствия ядер нужных калибров.

[63]

Цитируется по изд.: Овсянников О.В. Люди и города средневекового Севера. Архангельск, 1971, с. 57-63.

Примечания

43. Губернская карта и городовые планы Олонецкого наместничества. 1812 г. ГПБ. Рукописный отдел. Q IV.71.

44. Г. Г. Ф р у м е н к о в. Соловецкий монастырь и оборона Поморья, в XVI—XIX вв. Архангельск, 1963, стр. 26.

45. Дела Тайного Приказа, кн. 1. РИБ, т. 21. СПб., 1907, стр. 143 и далее 175— 176, 685—686.

46. ДАИ, т. XII, СПб., 1872, стр. 361, 46.

47. И. Е. Бранденбург. Материалы для истории артиллерийского управления в России. СПб., 1876, стр. 269.

48. ДАИ, т. IX. СПб., 1875, № 74, стр. 154.

49. П. Смирнов. Города Московского государства в перв. пол. XVII в., т. 1, вып. 2. Киев, 1919, стр. 171. М. Богословский. Земское самоуправление, т. 1, М., 1909, стр. 120.

50. ДАИ, т. X, СПб., 1876, стр. 116.

Рубрика