Западная Европа в средние века: ремесло и торговля

Западная Европа в средние века: ремесло и торговля

Особенности размещения средневекового ремесленного производства

География средневекового ремесла ведет свое начало с эпохи развитого феодализма; до этого занятие им, как правило, совмещалось с крестьянским трудом, и даже там, где в раннее средневековье существовали профессионалы-ремесленники (крупные вотчины, отдельные римские города), их наличие никак не влияло на хозяйственное развитие округи. С возникновением городов и становлением цехового строя можно говорить об отличиях в ремесленном развитии отдельных областей,  т. е. географии ремесленного производства, однако при этом всегда следует помнить, что уровень этих отличий был не так уж велик, так как характер средневекового ремесла в различных районах континента был по сути дела одинаков. Город ставил своей целью наиболее полное использование возможностей узкого местного рынка, а это приводило к необходимости производить самые разнообразные изделия, полностью удовлетворяющие потребности как феодалов и крестьян, так и самих городских жителей. В принципе натуральность хозяйства, свойственная раннему средневековью, сохранялась и в последующие столетия, поднявшись на новый, региональный уровень: каждый город со своей округой представлял самостоятельный экономический мирок, полностью (или почти полностью) удовлетворявший свои жизненные потребности. На этом фоне выделяются лишь отдельные отрасли ремесла, рассчитанные на внешний рынок; их существование объясняется природными (судостроение, горное дело) или историческими особенностями (производство шерстяных, шелковых тканей) данной местности. Поэтому, характеризуя специфику ремесла той или иной территории, не следует забывать, что кроме специфических промыслов, особо здесь развитых, каждый город обладал полной гаммой специалистов самых различных профессий. Именно они и составляли основную массу ремесленников города и производили большую часть его продукции. Для примера возьмем средний европейский город — Франкфурт-на-Майне — насчитывавший около 20-25 тысяч жителей; во второй половине XIV века в нем жили представители 579 профессий, в большей части ремесленных.

[134]

Что же касается особо развитых в отдельных местностях промыслов, то в их размещении также наблюдается определенная специфика: территориальное расположение часто определялось не близостью к источникам сырья, а условиями цехового производства — существованием в данной местности цеха, обладающего привилегиями в приобретении сырья и сбыте продукции, наличием квалифицированной рабочей силы. Наиболее важную роль играли, пожалуй, условия сбыта продукции,  т.е. наличие в данном районе оживленной торговли: в обстановке господства мелкого рынка и при необеспеченности жизненных условий производителя продажа готового товара определяла саму возможность существования производства и доминировала над остальными его сторонами, в том числе и над наличием удобных источников сырья. Именно поэтому крупнейшие районы средневековой шерстяной промышленности, Тоскана и Фландрия, базировались в основном на привозной шерсти, а наиболее развитые центры металлообрабатывающего дела Европы находились вдалеке от источников сырья (Париж, Лондон, Милан, Нюрнберг и др.). Однако эти отрасли ремесленного производства — сукноделие и горное дело — и достигли в средневековье наивысшего развития.

 

Шерстяное производство

Шерстяное дело было известно европейским народам задолго до средневековья — уже в «варварскую» эпоху во многих местах было распространено производство грубых сукон из местной шерсти; в некоторых местностях сохранилась выделка и тонких сукон по римскому образцу. Это было производство для собственного потребления, и масштабы его были незначительны. Положение резко меняется с XI века, когда шерстяное дело превращается в одну из крупнейших и важнейших отраслей средневекового ремесла, в настоящую суконную «промышленность». В развитии суконного производства можно условно выделить два этапа — XI—XIII века и XIV—XV века; на первом этапе главная роль принадлежала тонким дорогим сукнам, на втором — простым и дешевым тканям. В изготовлении дорогих сукон в Европе ведущую роль играли Тоскана и Фландрия.

Наиболее известны были итальянские ткани; впрочем, называть их итальянскими можно только условно, так как часть их получала в Тоскане только окончательную отделку (окраска, ворсование и  т.д.), изготовлены 

[135] 

же они бывали нередко в других местах, в том числе и во Фландрии.

Крупнейшим текстильным центром Тосканы была Флоренция. Наибольшего подъема флорентийское шерстяное ремесло достигло в XIII — начале XIV века; в 1307 году, например, продукция цеха Лана составляла около 100 тысяч «кусков» (рулонов) ткани. Сырьевой базой этого производства являлась привозная шерсть — из Сардинии, Альгарвы (юг Португалии), Лангедока, Англии (в конце XIII века Флоренция получала 12% всего английского экспорта шерсти). Большую роль играл также цех Калимала, специализировавшийся на переработке привозных английских, фландрских, северо-итальянских тканей: здесь ткани окрашивались в яркие пурпурные и малиновые тона, высоко ценившиеся на рынках как Западной Европы, так и Востока. Красители высшего качества в массе доставлялись во Флоренцию из Леванта, квасцы — из разных мест Средиземноморья, (остров Фокея у Малой Азии, Сирия, Тунис) и Черноморского побережья. Текстильное производство составляло основу экономики Флоренции — по данным Д. Виллани, в нем было занято около 30 тысяч человек (всего город, как он сообщает, насчитывал в ту пору около 90 тысяч жителей).

Крупными центрами шерстяного дела Тосканы были также города Сиена, Пиза, Прато. Сукно выделывали и в других районах Италии — в Милане, Вероне, Болонье, Падуе, однако с конца XIII в. флорентийские ткани окончательно вытеснили на средиземноморском рынке продукцию остальных итальянских городов.

Во Фландрии крупнейшим центром производства и торговли шерстяными сукнами был Брюгге, «Северная Венеция», как называли его современники. Сырьем для их изготовления также являлась привозная — английская — шерсть, хотя здесь некоторую роль играло и местное скотоводство, особенно на польдерах и в Южной Фландрии. Шерстоткацкое ремесло было широко распространено и во многих других фландрских городах (Гент, Лилль, Ипр, Аррас, Дуэ), а также в соседних французских и брабантских землях. В основном фландрская промышленность вырабатывала тонкие некрашеные сукна, шедшие затем на доработку и окраску в Италию, но вскоре фландрские шерстяники освоили и окраску тканей. Во Фландрию широким потоком хлынули красители: вайда — из Нормандии, Пикардии и Лангедока, грена — из Испании, 

[136] 

квасцы — из Генуи. Крупнейшим складским центром стал Брюгге, расположенный в стороне от моря, но имевший свои порты, связанные с ним каналами (сначала Дамм, затем Слейс). Фландрские города стали специализироваться на выпуске ткани своей специфической окраски: Лилль и Дуэ — голубой, Ипр и Гент — черной и  т.п.

В XIV веке в большинстве фландрских городов наступает упадок производства. Он поначалу не коснулся таких крупных центров, как Ипр, Брюгге, Гент, однако и там сократилось производство сукон; что же касается массы более мелких центров, то их охватил настоящий кризис. Причины его были разнообразными. Здесь и политические обстоятельства — присоединение Фландрии к французской короне, и социальные мотивы — усиление противоречий внутри города и волна городских восстаний, и, наконец, усовершенствование технологического процесса, связанное с массовым распространением сукновальных мельниц, использующих водную энергию. Это послужило одной из побудительных причин для перемещения сукновальных мастерских из городов в деревни, более богатые этим источником энергии. Там же находилась основная масса неквалифицированных работников, занятых прядением и ткачеством. В результате шерстяное дело перемещается из старых центров в новые районы. Этот процесс особенно ярко виден в Нидерландах и Фландрии. С XIV века главным районом по производству сукон в этой области становится Брабант, где шерстяное дело было развито не только в городах (Брюссель, Лувен), но и в деревнях, многие из которых в конце концов превращаются в крупные промышленные центры (Кассель, Армантьер). Эта новая промышленность ориентируется уже не на английскую, а на испанскую шерсть. И еще одно обстоятельство особой важности — это ремесло учитывает новые потребности в массовом производстве грубых, но дешевых тканей.

XIV—XV века характеризуются появлением новых сукнодельческих районов, постепенно приобретающих все большее значение. В первую очередь это Англия. Английское шерстяное производство, в XV в. крупнейшее в северной части континента, развилось на базе именно деревенской промышленности. Другой важный район — Южная Германия. Здесь центрами текстильного производства стали Аугсбург, Ульм и Сен-Галлен. На юге континента возросла роль Веронско-Венецианского, 

[137]

Шерстяные центры Фландрии и Нидерландов в XII—XV вв.

Пьемонтско-Миланского, Арагонского и Севильско-Кордовского шерстяных районов; во Франции выделяются Париж и Лион. Одновременно широкое распространение получают нешерстяные ткани — льняные, хлопчатобумажные, смешанные (итальянские фустаньи). Первые из них производились во многих городах континента, вторые — преимущественно на юге Европы. В самой Флоренции все большее значение получает шелковая промышленность, ранее распространенная главным образом в арабских землях (юг Испании, Сицилия). До XIV века крупнейшим центром шелкоткацкого дела на Апеннинском полуострове была Лукка, позже же производство шелковых тканей распространяется на всю Тоскану, Ломбардию, Венето. Из других областей выделялись Южная Франция, Гранада и Валенсия. Вместе с тем Тоскана и, в частности, Флоренция продолжают оставаться крупнейшими производителями дорогих сукон, снабжая ими рынки Европы 

[138] 

и Ближнего Востока, однако общий уровень производства тканей там постепенно падает. Так, в 1337 глжу в городе производилось уже 80 тысяч кусков ткани; с течением времени масштабы производства шерстяных тканей еще больше уменьшаются, а шелковых и фустаньи растут. Даже во Флоренции, следовательно, чисто шерстяное производство теряет исключительное значение.

 

Горное дело, металлообработка, судостроение

Добыча полезных ископаемых в средние века носила довольно примитивный характер и имела незначительные масштабы: как правило, каждая область снабжала своих ремесленников собственной рудой, углем и прочими ископаемыми, причем низкого качества. Варвары в основном продолжали старые римские разработки, но на очень низком уровне. Наиболее крупным центром разработок был Норик (позднейшие Штирия и Каринтия); здесь добывалось и отчасти обрабатывалось железо. Железо также добывалось в Британии, в восточной части Галлии, на юге и западе Германии. В Британии разрабатывались, хотя и в гораздо меньших размерах, оловянные прииски. Серебро, медь, ртуть добывались в Испании. С начала развитого средневековья число разрабатываемых месторождений резко увеличивается — в одной только Германии (включая чешские, австрийские, силезские земли) возникают десятки и сотни новых железных, серебряных, медных и оловянных рудников. Однако техника их эксплуатации продолжала оставаться крайне примитивной. Незначительная глубина шахт (редко более 10 метров), трудности с водооткачкой и вентиляцией, практическое отсутствие обогащения руды, ручной труд делали это производство очень тяжелым и неэффективным. Перелом в нем наступает во второй половине XV века, когда в результате перехода к горизонтальным штрекам, углублению шахт, применению водной энергии, дренажа почвы, переработки шлаков производительность труда в горном деле увеличилась во много раз. Так, добыча серебра в рудниках Шварц (Тироль) в 1470—1490 годы выросла втрое, в рудниках Шнееберг (Саксония) в 1450— 1470 годы поднялась с нескольких сот до нескольких тысяч марок в год.

Территориально картина размещения добычи главных видов руд в Европе в развитое средневековье выглядела так.

[139]

Главными железодобывающими районами были области Центральной Европы — австрийские земли (Штирия, Каринтия), Швеция, Чехия, а также Тироль и Вестфалия. Продукция этих рудников экспортировалась почти во все страны Западной Европы. Кроме них были известны также традиционные центры добычи железа — Астурия, Уэльс, бергамские и южноитальянские рудники. Олово издавна добывалось в Англии, позже в Саксонии и Чехии. Свинцово-медные руды разрабатывались в австрийских и южнонемецких землях, Силезии, Тироле, Испании и Англии. Каменный уголь использовался редко — его заменял древесный уголь, доступный, благодаря наличию лесов, почти в каждой местности. Из районов добычи каменного угля выделялась Северная Англия, где в долине реки Тайн соперничали Ньюкасл и Дерхем; их продукция в небольшом количестве шла в Нидерланды и Северную Германию.

Добывались и драгоценные металлы. Правда, что касается золота, то масштабы его добычи были минимальны — в основном она исчерпывалась крайне непродуктивной промывкой песка Роны, Рейна и других рек; иногда золото получали попутно при добыче других металлов; главная масса этого металла поступала в Европу (особенно в XV веке) из Африки (Сенегал и Египет). Серебро же добывалось в самой Европе и в довольно значительных размерах. В раннем средневековье наибольшей известностью пользовались испанские рудники — в Картахене, Линарес и Ла-Каролине, в горах Сьера-Морена и Гвадалканал (близ Севильи). Последнее месторождение было особенно богатым, оно давало около 10 кг серебра на тонну породы. Добыча серебра увеличивается в связи с потребностями растущего денежного обращения. Открываются новые месторождения, которые постепенно приобретают ведущую роль, — рудники Гарца (Гослар), Тироля, Саксонии (ряд рудников в Рудных горах по линии от Мейсена до Яхимова), чешские прииски. Позже большую роль в снабжении серебром западноевропейского рынка сыграли восточные области — Силезия, Трансильвания и Карпаты, Швеция. С середины XIII до середины XV в. ежегодная добыча серебра в Европе достигала, по некоторым данным, 25-30 тонн. Во второй половине XV в. производительность серебряных приисков увеличивается и уровень годовой добычи повышается в полтора-два раза (до 45-50 тонн). В начале 

[140] 

XVI века, как сообщает указ Карла V, ежегодный доход германских серебряных рудников доходит до двух миллионов гульденов, а занято было в этом промысле почти 100 тыс. рабочих.

Места добычи и направления торговли солью в XIV—XV веках.

Чрезвычайно важное место в экономике средневековых стран занимала соль. Помимо того, что она шла к столу, она также использовалась в кожевенном производстве, а главное — при заготовке продуктов впрок. Все это делало ее одним из важнейших и, пожалуй, наиболее массовым (вместе с вином и хлебом) предметом средневековой торговли. Разработки каменной соли для Западной Европы были мало характерны, кроме, пожалуй, соляных копей Южной Германии — Зальцбург и др.; главную роль играла выпаренная соль морских побережий. Наиболее важными районами ее добычи были земли Северной Адриатики (Кьоджа, Истрия, Червия), Прованса 

[141] 

и Лангедока (Нарбонна), юго-западной части Пиренейского полуострова и Атлантического побережья Франции (от Гаронны до Луары). Кроме этих районов, экспортировавших соль в больших масштабах на европейский рынок часто даже за пределы своих стран, существовали разработки более локального значения, снабжавшие окружающие местности; солеварни были обязательной принадлежностью почти каждого прибрежного пункта.

Главной отраслью металлообработки в средние века было оружейное дело. Оно было распространено практически во всех ремесленных центрах континента, но наибольшей известностью пользовались оружейники Милана, Толедо, Золингена и южно-немецких городов — Пассау, Нюрнберга, Аугсбурга. Кроме оружия эти же города славились и другой продукцией. Миланские карды (для текстильной промышленности), нюрнбергские замки, часы, иголки были известны во всех уголках континента. Важной отраслью средневекового ремесла было судостроение, развитое во многих приморских центрах. Одной из крупнейших судостроительных верфей был венецианский Арсенал. Он возник в начале XII века и являлся государственным предприятием, выпускавшим преимущественно военные суда. Масштабы производства верфи были значительными: на ней обычно работало от 2 до 4 тысячи человек, в отдельные моменты (в зависимости от заказов) число рабочих доходило до 10-15 тысяч. Кроме Арсенала в Венеции существовало множество частных верфей, строивших торговые корабли; масштабы их производства в общей сложности не уступали государственным. В XIV—XV веках судостроение широко развивается в портовых городах Португалии, Англии, Нидерландов и Северной Германии. Тогда же возникают и новые отрасли промышленности: типографское дело (Венеция, города Южной Германии, Нидерланды), пушечное дело и литье чугунных ядер (Фландрия, Северо-Восточная Франция, Северо-Западная Германия).

 

География ремесла отдельных стран Западной Европы

Выше уже говорилось, что средневековый город сам снабжал себя почти всем необходимым. Однако географические особенности накладывали заметный отпечаток на характер развития ремесла в отдельных районах.

Еще с античных времен Британские острова славились своими разработками олова и других ископаемых. 

[142]

Экономическое развитие Англии в XII—XIV вв.:

1 — места широкого распространения водяных мельниц; 2 — королевские заповедные леса; 3 — каменноугольные шахты и рудники; 4 — добыча железа; 5 — добыча олова; 6 — добыча свинца и серебра; 7 — каменоломни; 8 — добыча соли; 9 — центры металлообработки; 10 — центры суконного дела; 11 — селения, промышлявшие ловлей сельди; 12 — селения, промышлявшие ловлей трески; 13 — центры китового промысла.

[143]

В средние века горнодобывающее дело Британии получило дальнейшее развитие. Крупнейшие разработки железа находились в Южном Уэльсе, западной части Кента. Серебро и олово добывались в Уэльсе, Пеннинах, северной части страны. Крупнейшие солеварни были разбросаны на южном побережье страны от Гастингса до Портсмута. Важнейшими центрами металлообработки являлись Лондон, Глочестер, Норич, Йорк. Шерстяное дело было распространено во многих городах страны, но основная масса шерстяных предприятий находилась в центральных и восточных графствах. Важная роль принадлежала рыболовству и предприятиям по переработке рыбы; они были расположены на восточном и юго-восточном побережье страны.

Если в целом бросить взгляд на карту распределения ремесленных центров средневековой Англии, то получится следующая картина. На западе и севере страны ведущим являлось горное дело; в центре, на юге и востоке доминировали обрабатывающие ремесла; на этом фоне резко выделялись отсталые Корнуэлл и пограничные с Шотландией области.

Средневековая Франция была бедна ископаемыми. Крупнейшими (и фактически единственными) горнодобывающими районами были Лионне и Божоле (серебро и медь); некоторые цветные металлы добывались в Эльзасе и по правобережью среднего и нижнего течения Роны. Масштабы горного дела были невелики; так, на трех крупнейших рудниках Лионне, во второй половине XV в. принадлежавших Ж. Керу, было занято всего полторы-ве сотни рабочих. Самыми крупными центрами металлообработки были Париж и Страсбург.

Наиболее важным районом соледобычи был Прованс, несколько меньшее значение имели солеварни по Атлантическому побережью к югу от устья Луары. Шерстяное и суконное дело преобладало в Париже и Лионе, а также на северо-востоке и отчасти юго-западе страны; Фландрия, Пикардия, Шампань, Тулуза, Каркассон, Перпиньян производили основную часть суконной продукции страны. Льняное производство также концентрировалось на северо-востоке (Аррас, Реймс и др.). Вообще северо-восток, земли к югу от Фландрии — до Труа и Парижа — были главным районом выработки самых различных тканей. Здесь же располагались важнейшие ярмарки страны — Сен-Дени, Реймс, Иври, Витри 

[144] 

(не считая шампанских). Из других городов славились своими ярмарками Анжер, Тур, Лимож, Орлеан, Бурж, Лион, Ним. Французские ремесленники специализировались на обработке различных технических культур — шафрана, вайды, краппа, которые разводились во многих районах страны. В целом в стране выделялся своим экономическим развитием северо-восток с расположенными на его границах такими крупными ремесленными центрами, как Париж, Страсбург, Аррас.

 

Экономическое развитие Франции в XII—XIV вв.:

1 — добыча меди; 2 — серебра и свинца; 3 — соли; 4 — центры металлообработки; 5 — суконного дела; 6 — районы разведения вайды; 7 — краппа; 8 — шафрана; 9 — места ярмарок

Земли, расположенные в устье Рейна, Мааса и Шельды (Нидерланды), в политическом отношении не были едиными, но экономически они представляли собой 

[145] 

компактное целое. Это был один из наиболее развитых экономических районов средневековой Европы. Основу хозяйства его южной части составляла шерстяная промышленность. Крупнейшие центры шерстяного дела протянулись здесь, в Брабанте, широкой полосой от Ипра и Брюгге на западе до Льежа на востоке, включая такие города, как Гент, Брюссель, Лувен, Намюр; суконная продукция этих городов славилась на всех рынках Европы. Шерстяное дело было довольно развито и в северных районах, в Амстердаме, Лейдене; фландрско-брабантские сукна, так же как и кружева, практически не имели соперников. На севере одной из важнейших отраслей хозяйства были рыболовство и связанное с ним судостроение; почти все прибрежные города Голландии и Зеландии специализировались на добыче и переработке сельди. Крупнейшим центром судостроения был Хоорн. В железообрабатывающем деле выделялись Утрехт и Льеж. Фландрия была крупнейшим в Европе центром бронзового литья — здесь отливались известные повсюду колокола (занятие, по характеру близкое скорее к искусству). Здесь же было крупнейшее в средневековой Европе чугунолитейное производство (ядра и пушки).

До XV века в Империи выделялись своим развитием два района — юго-запад и Рейнская область. В городах Рейнской области и соседних территорий основу ремесленного развития составляло текстильное производство, главным образом изготовление шерстяных тканей. На юго-западе страны ремесленное производство было более разнообразным. Здесь кроме льняных и смешанных тканей (Ульм, Сен-Галлен, Равенсбург) производились металлоизделия (Нюрнберг, Аугсбург), добывались соль (Зальцбург), серебро (Тироль) и другие металлы. Во второй половине XV века экономическое значение этого района еще более выросло: как уже говорилось, в это время начался подъем горнорудной промышленности, который вывел Южную Германию в число наиболее развитых областей Европы. Почти столетие, до середины XVI века, имперские земли занимали практически монопольное положение на континенте в добыче серебра и меди. Самым важным районом добычи серебряной руды и производства серебра стал Саксонско-Чешский горнорудный район, где были открыты богатейшие залежи благородного металла. В выплавке меди пальма первенства принадлежала мансфельдским предприятиям. Одновременно

[146] 

увеличилась добыча металлов в традиционных районах, особенно в Тироле. По масштабам производства и капиталовложений, по размаху строительства шахт, плавилен германское горное дело стало отраслью самого крупного производства в тогдашней Европе. Бурное экономическое развитие этой области привело к усилению контраста между ней и остальными территориями страны.

Территориальная картина распределения ведущих отраслей ремесла в Италии была следующей. В Средней Италии наиболее развитая Тоскана представляла собой всеевропейский центр шерстяной промышленности. Кроме сукон здесь производился также шелк, изготовлялись разнообразные ювелирные изделия, дорогие поделки из кожи, предметы искусства. В тосканской Маремме добывались в небольших количествах цветные металлы. Важнейшими центрами области были кроме Флоренции Сиена, Лукка, Прато; остальные города этой части страны, включая и Рим, большой роли в экономике не играли. В Северной Италии производство было более разнообразным. Помимо текстильного дела, существовавшего во всех крупных городах, здесь были развиты металлообработка и производство оружия (Милан), судостроение (Генуя, Венеция), производство стекла (Венеция), ювелирное дело и разнообразные местные промыслы; в горах добывалось железо (Ломбардия), цветные металлы (Венето), на побережье Адриатики — соль. В целом, несмотря на несравнимо меньшие масштабы производства тканей, Северная Италия была экономически более развита, чем Центральная, и производство здесь распределялось более равномерно, охватывая центр (Милан), восток (Венеция) и запад (Генуя) территории. Как крупнейшие ремесленные центры кроме указанных славились Болонья, Верона, Падуя, Пьяченца, Верчелли, Кьери, Тревизо, Павия и многие другие города. В Южной Италии важнейшим ремесленным центром был Неаполь, но его производство в основном обслуживало нужды местных жителей. В этом районе выделялось, пожалуй, только горное дело — добыча железа и цветных металлов в Калабрии.

 

До XIII века, времени решающих успехов Реконкисты, в Испании существовала резкая грань между уровнем ремесленного развития христианского Севера и мусульманского Юга; На юге были расположены цветущие города, центры не только шелкового и суконного производства, 

[147] 

но и разнообразных других промыслов, втягивающие в сферу регулярного обмена близлежащую округу — Севилья, Кордова, Гранада, Валенсия, Малага и др. Здесь ремесло отличалось не только высоким уровнем развития, но и большими масштабами; так, уже в X веке в Кордове насчитывалось около 13 тысяч ткачей. Широко было распространено изготовление оружия (знаменитая арабская броня и мечи высокой художественной отделки) — Альмерия, Мурсия, Севилья, Гранада и прежде всего Кордова и Толедо. Большие кожевенные заводы были расположены в Кордове, бумагоделательные мастерские — в Хативе, керамические предприятия — в Севилье, Валенсии и во многих других местах. В Хаэне разрабатывались серебряные рудники, в Альмадене начиналась добыча ртути.

Экономическое развитие Пиренейского полуострова в XV веке:

1 — крупные ярмарки; 2 —центры шерстяного дела; 3 — судостроения и морской торговли; 4 — места добычи полезных ископаемых (железа — 5, серебра — 6, свинца — 7, ртути — 8, квасцов — 9); 10 — важнейшие пути перегона скота; 11 — места добычи соли; 12 — районы виноградарства

 

На этом фоне ремесленное производство христианского севера выглядело чрезвычайно бедно. Единственным крупным центром ремесла здесь был Сант-Яго, но и он в основном ориентировался на ближайшую округу. Из промыслов, получивших более или менее значительное развитие, можно назвать только сукноделие 

[148] 

(Альбарассин), дубление кож (Сарагосса и другие города Арагона и Каталонии), добычу железа.

Отвоевание большинства земель у арабов привело к некоторому падению уровня ремесла на этой территории, но суконное производство и оружейное дело городов внутренней Испании продолжало развиваться. В Арагонском королевстве ремесло поднялось в Каталонии (Барселона, Лерида), где производились разнообразные сукна, шелк, хлопчатобумажные ткани, гончарные изделия, выделывалась кожа и  т. д. К концу XV века в каталонском ремесле намечаются признаки упадка и на первое место выходят такие города, как Севилья, Кордова, Толедо, Сеговия, Леон, Гранада и пр. В Испании и за ее пределами широкой известностью пользовались, например, севильская керамика (особенно изразцы), седла, инкрустированная упряжь и шпоры, кожаные и бархатные изделия, толедские шпаги, кинжалы, шляпы и прочие предметы обихода. Но уже в это время становится заметным губительное воздействие вмешательства короны в развитие ремесла — излишняя регламентация производства и сбыта продукции, налоговое давление и пр., приведшие в дальнейшем к развалу испанской экономики.

 

Средневековая торговля

Торговые сделки были характерны для средневекового общества во все века его существования. Даже в период раннего феодализма, при полном господстве натурального хозяйства, торговля окончательна не исчезала, хотя и не носила регулярного характера. Ее роль увеличилась с появлением товарно-денежных отношений, вызванных возникновением и развитием средневековых городов; торговая деятельность становится неотъемлемой чертой феодального общества.

Средневековая торговля имела ряд специфических особенностей. Ведущая роль принадлежала в ней внешней, транзитной торговле; натуральностью хозяйства, в принципе существовавшей в любом феодальном обществе, объясняется тот факт, что основная масса предметов потребления производилась в самом хозяйстве, на рынке приобреталось лишь то, чего не было (или не хватало) в данной местности. Это могло быть вино, соль, сукно, хлеб (в неурожайные годы), но чаще всего это были левантийские восточные товары. Восточные товары (специи) подразделялись на две группы. К «грубым специям» относились различные ткани (шелк, бархат и пр.),

[149] 

квасцы, редкие металлы, т.е. те предметы, которые отмеривались и отвешивались на локти, квинталы или поштучно. Собственно «специи» измерялись на унции и гроссы; это были главным образом пряности (гвоздика; перец, имбирь, корица, мускатный орех), красители (индиго, бразиль), благовонные смолы, лекарственные травы. Роль восточных товаров в быту западноевропейских народов была чрезвычайно велика. Целые отрасли европейской экономики (шерстоткацкое производство, например) зависели от заморских красителей и квасцов, мясная по преимуществу пища самых разнообразных слоев населения требовала большого количества острых приправ, наконец, ряд снадобий восточного происхождения (разные травы, истолченный рог носорога, даже сахар) являлись редкими и, как тогда казалось, единственными лекарствами. Но, несмотря на потребность европейского рынка в этих товарах, масштабы торговли ими, как будет показано ниже, были незначительны.

Внешняя, транзитная торговля прошла через все средневековье, меняя только свои масштабы, направление, характер. Иной была судьба местной, внутренней торговли.

Местная торговля,  т. е. товарный обмен продукции ремесла и сельского хозяйства, в серьезных масштабах возникла в развитое средневековье, в результате развития городов и особенно после распространения денежной ренты. Господство денежной формы ренты привело к массовому вовлечению деревни в товарно-денежные отношения и созданию местного рынка. Поначалу он был очень узок: на нем выступала относительно небольшая часть крестьянской продукции, да и покупательные способности мелкого города были весьма ограничены; к тому же цеховая монополия и торговая политика городов принуждали крестьянина торговать только на данном рынке, только в соседнем городе. Рыночные связи большинства средневековых городов были небольшими. Так, в Юго-Западной Германии городские дистрикты в целом не превышали 130-150 кв. км, в Восточной Германии — 350-500 кв. км. В среднем на континенте городки располагались в 20-30 км друг от друга, в Англии, Фландрии, Нидерландах, Италии — еще ближе. Известный английский юрист XIII века Брактон полагал, что нормальное расстояние между рыночными местечками не должно превышать 10 км. Очевидно, на практике существовало 

[150]

Плотность рыночных местечек в средневековой Англии (графство Дербишир, ок. 1300 г.):

1 — рыночные центры; 2 — населенные пункты. Радиус окружностей — 10 км 

[151]

неписанное правило, по которому до ближайшего рынка крестьянин мог добраться за несколько часов (на быках!), чтобы успеть в тот же день вернуться обратно; такое положение считалось нормальным. В качестве товаров на таком рынке выступала самая разнообразная сельскохозяйственная продукция округи и необходимые массовому покупателю ремесленные изделия. Естественно, что характер этих рыночных связей был неустойчив и всецело зависел от урожайности текущего года.

С развитием производства возникает хозяйственная специализация разных областей по отдельным продуктам (хлеб, вино, соль, металлы) и меняется характер местной торговли. Она становится более регулярной, менее зависящей от различных внешних факторов, увеличиваются ее масштабы. Расширяются и торговые связи рыночных центров: возникают более крупные рынки, на которых концентрируется продукция не только ближайшей округи, но и более отдаленных мест, переправляющаяся затем в другие области и страны. Такими центрами, например, становятся Ипр, Гент и Брюгге во Фландрии, Бордо в Аквитании, Ярмут и Лондон в Англии. Однако не следует преувеличивать масштабы этого процесса. Во-первых, он характерен только для отдельных районов континента, там, где специфика географических и исторических факторов создала особо благоприятные условия для ранней товарной специализации хозяйства; во-вторых, связи таких рынков оставались неустойчивыми и зависящими от различных, в первую очередь политических, обстоятельств. Так, Столетняя война прервала складывавшуюся виноторговлю Бордо в Англии и торговлю английской шерстью в Нидерландах; вхождение Шампани в состав Французского королевства затруднило приток фландрских и английских товаров на знаменитые шампанские ярмарки и послужило одной из причин их упадка. Формирование устойчивых областных, региональных рынков — явление, присущее в основном позднему феодализму; в эпоху развитого средневековья мы встречаем только отдельные его проявления.

Специфика торговли раннего и развитого средневековья заключалась в существовании в Европе двух основных торговых районов, отличавшихся значительным своеобразием, — южного, средиземноморского, и северного, континентального.

[152]

Средиземноморский район торговли

Этот район был наиболее активным торговым регионом средневековой Европы. Интенсивность торговли здесь объяснялась рядом обстоятельств. Во-первых, сохранением традиционных торговых связей предыдущей эпохи, которые и после падения Западной империи поддерживались восточными императорами. Еще большее значение имело раннее развитие городов как в Италии, так ив Южной Галлии. Наконец, пожалуй, решающую роль играло то обстоятельство, что этот район был связующим звеном в торговле Востока с Европой, торговле, не утихавшей на всем протяжении средневековья.

В средневековой торговле Средиземноморья можно выделить несколько этапов. После падения Западной Римской империи центр тяжести торговли переносится в восточную часть Средиземноморья, где были расположены наиболее развитые и густонаселенные области той эпохи (Малая Азия, Сирия, Египет) с такими крупными городами, как Константинополь, Александрия, Антиохия, Фессалоники. Упадок торговли на западе был вскоре приостановлен благодаря завоеваниям Юстиниана, вернувшим многие приморские области бывшей Империи в орбиту византийского влияния. И хотя это возрождение было недолгим, часть земель (Южная Италия, Сицилия) на несколько столетий осталась в тесной не только политической, но и экономической связи с Восточной империей. Торговой активностью отличались также порты Прованса, в первую очередь Марсель, затем Тулон, Арль и др. Через них в Галлию шли пряности, тонкие ткани, египетский папирус, вывозились же главным образом рабы. Но, конечно, масштабы этой торговли резко упали по сравнению с античным временем.

В VIII—X веках ситуация на Средиземном море меняется. Арабские завоевания охватили большую часть Средиземноморского побережья: Пиренеи, африканский берег, Египет, Сирию, отдельные места в Южной Галлии, Италии. Арабы проникали местами довольно глубоко на континент, захватили все важнейшие перекладные пункты средиземноморской торговли — Сицилию, Сардинию, Крит и Кипр. Но и не захваченные ими порты не были гарантированы от набегов — арабскому разгрому неоднократно подвергались Фессалоники, Марсель, Генуя и многие другие центры. Расцвело пиратство. 

[153] 

Традиционные пути торговли были нарушены, наиболее оживленными стали маршруты вдоль южных берегов Средиземноморья. Европейская торговля резко упала. Лишь в восточной части Средиземного моря сохранял свое значение Константинополь, откуда по-прежнему, хотя и в меньших размерах, продолжали поступать в Европу восточные товары.

Возрождение средиземноморской торговли связано с подъемом итальянских городов. Еще в эпоху господства арабов на Средиземноморье вели значительную торговлю южно-итальянские порты — Бари, Амальфи, Гаэта; несколько позже к ним присоединяется Венеция. Венеция занимала исключительно выгодное положение в то время: островки, разбросанные в лагуне, практически были недоступны противнику ни с суши, ни с моря; кроме того, она находилась на пересечении трех важных торговых маршрутов — на запад в долину По, на север через Бреннер в Германию и на юг по Адриатике. Однако первыми выступили против арабской морской гегемонии не эти города, а крупнейшие торговые коммуны западного побережья полуострова — Пиза и Генуя.

Расположенная в низовьях Арно, Пиза являлась естественными морскими воротами Тосканы. Уже в XI веке начинается ее торговая экспансия: она получает торговые привилегии в Сардинии, изгнав оттуда совместно с генуэзцами арабов, приобретает торговые кварталы в Константинополе, Яффе, устанавливает тесные торговые связи с Сирией, Египтом, Северной Африкой. Постоянное соперничество с Луккой, и в первую очередь с Генуей, привели к упадку пизанскую торговлю. В XIII веке генуэзцы разрушили лежащий в устье Арно пизанский порт (Порто Пизано), и с этого времени Пиза становится придатком своей более могущественной соседки — Флоренции. Крупнейшей торговой державой на западном побережье Апеннинского полуострова становится Генуя.

Территориальная ограниченность округи, стиснутой Лигурийскими Альпами и побережьем, способствовала тому, что мореплавание стало главным занятием генуэзцев. Генуэзские моряки первыми ввели в повседневную практику мореходства портоланы и компас, перешли к зимней навигации и установили регулярное торговое сообщение по морю с Англией и Нидерландами. Генуя служила портом для многих коммун Ломбардии, здесь сходились морские пути из Южной и Средней Италии и 

[154] 

Южной Франции. Постепенно Генуя превратилась в ведущую торговую державу Западного Средиземноморья. После восстановления Византийской империи (1261 год) она укрепила свои позиции и в восточной части бассейна: получила торговые кварталы в Константинополе, обосновалась на Кипре, проникла на Черное море. Впрочем, торговая активность генуэзцев на востоке была недолгой: многолетнее соперничество Венеции и Генуи завершилось в конце XIV века победой венецианцев, и в XV столетии Генуя сохраняет свои позиции лишь в западной части Средиземного моря. Однако это не помешало генуэзцам оставаться фактическими монополистами в торговле рядом важнейших товаров (квасцы, кораллы).

Венеция уже в XI веке захватывает доминирующие позиции на Адриатике, а в эпоху крестовых походов прочно укрепляется на восточно-средиземноморских путях. После IV крестового похода ее территориальные приобретения достигают максимума; позже они сокращаются, но под ее контролем остаются важнейшие торгово-стратегические пункты Восточного Средиземноморья — Крит, Лемнос, Ионические и Кикладские острова и др. Тогда же Венеция проникает и в западные районы Средиземного моря, постепенно вытесняя Геную с морского пути в северную часть континента (большая часть грузооборота лондонского порта в конце XIV в. принадлежала венецианским судам). Венецианцы становятся владельцами крупнейшего торгового флота того времени. По «Завещанию дожа Мочениго» (1423 год) он состоял из 350 галер и нефов и около 3000 более мелких судов с общей численностью экипажа в 36 тысяч человек.

Немалая доля в средиземноморской морской торговле принадлежала также портам Южной Франции и Испании. Марсель, Арль и Сен-Жиль в Провансе, Нарбонна в Лангедоке и Барселона в Каталонии занимались не только местной каботажной торговлей, но и посылали суда в Левант. Некоторые из них выделялись не только в морской, но и в сухопутной торговле — Барселона, Ним и особенно Нарбонна, связанная оживленной дорогой с Тулузой и далее по Гаронне с Бордо.

Главными контрагентами европейских купцов были восточносредиземноморские страны — Византия, Сирия, Египет, являвшиеся перевалочными пунктами на пути восточных пряностей и других товаров в Европу. Торговля велась и продуктами местного производства — 

[155] 

сахаром, шелковыми изделиями, различными ценными поделками. Важную роль в этой торговле играли колонии Причерноморья — генуэзская Кафа и венецианская Солдайя, Трапезунд и особенно Тана, в которых итальянцы имели торговые кварталы. Эти города были важны не только как пункты отправки ценных местных товаров (хлеб, металлы, рабы), но и как конечные пункты (Тана, Астрахань) того торгового маршрута, которым доставлялись в северные области китайский шелк, индийские пряности и другие восточные товары.

 

Торговые маршруты венецианского галерного флота

 

Ассортимент товаров средиземноморской торговли, был разнообразен. С востока на запад широким потоком шли греческое вино, далматинский лес, рабы из Северного Причерноморья и Кавказа, фокейские квасцы, индийские красители и пряности, китайский шелк, цветные металлы, хлеб, соль, сахар, хлопок, дорогие ткани, оружие, персидские ковры и другие предметы. Западная Европа снабжала восточные страны преимущественно изделиями своего ремесла — шерстяными тканями, оружием; важной статьей экспорта было серебро.

С XV века характер средиземноморской торговли меняется. В связи с турецкими завоеваниями уменьшается удельный вес левантийских товаров и торговля с Востоком ограничивается. Генуэзцы и венецианцы утрачивают 

[156] 

прямой контакт с торговыми центрами Малой Азии; важнейшим посредником между ними становится Кипр. Теряют свои позиции европейцы и в Черноморье. Центр тяжести южной торговли переносится в западные области Средиземноморья. Здесь поднимаются новые морские державы — Каталония и Португалия. Каталонцы владели всеми важнейшими торговыми пунктами запада Средиземноморья — Сицилией, Сардинией, Балеарами, Мальтой, им принадлежали Неаполь и Южная Италия; в отдельные периоды они выступали равноценными соперниками Генуи на традиционных торговых путях. Португальские моряки соперничали с итальянцами на морском пути в Англию, фактически монополизировав торговлю с Дублином. Другим направлением их экспансии был Атлантический океан — Канарские острова, острова Зеленого Мыса, Западная Африка, откуда во второй половине XV века стало поступать в Европу золото.

С южным торговым регионом устанавливает связи новый район торговли, поднявшийся в последние столетия развитого средневековья,— Юго-Западная Германия. Она находилась в выгодном географическом положении: с одной стороны, была связана со старыми центрами торговли, Италией (через Бреннер) и Фландрией (по Рейну), с другой — удобно расположена по отношению к наиболее развитым новым районам Центральной и Восточной Европы (Чехия, австрийские горные герцогства, Силезия), в которых поднималось горнорудное производство. Юго-Западной Германии принадлежала заметная роль не только в транзитной торговле этих мест (восточные товары из Венеции, металлы из славянских областей); она имела самостоятельное торговое значение: в ней производились на экспорт льняные и хлопчатобумажные ткани, металлоизделия, добывалась каменная соль.

Италия продолжала сохранять ведущую роль в торговле, но ее превосходство не было уже таким подавляющим, как в XIIIXIV веках. Изменился и ассортимент товаров; среди них значительно большую роль стали играть менее дорогие, но более громоздкие вещи — хлеб, вино, металлы.

Наконец, в этом традиционном районе морской торговли стала большее место занимать торговля сухопутная (главным образом за счет увеличения роли германской торговли). 

[157]

Северный район европейской торговли

Ярмарки Центральной части Западной Европы в XIV—XV вв. и их торговые ареалы: 1 — Франкфурт-на-Майне; 2 — Цурзах; 3 — Нордлинген; 4 — Линц; 5 — Девентер

 

В континентальной Европе раннего средневековья торговля не получила такого развития, как на юге материка. Некоторым исключением была только торговля фризских купцов в VI—VIII веках, курсировавших вдоль южных берегов Северного моря и Западной Балтики. Настоящий подъем торговли относится здесь только к периоду развитого феодализма. В континентальной торговле гораздо большая роль принадлежала торговле сухопутной. Центрами ее являлись традиционные ярмарки, ежегодно проводившиеся во многих городах континента. Крупнейшими из них в раннее средневековье были ярмарки в Сен-Дени (Париж), известные уже в VII веке, и во многих фландрских городах, расцветшие в XI веке. Позже получили общеевропейскую известность ярмарки в Шалоне (конец XII век), Женеве (XIV век), Лионе (XV век). В Германии важнейшим ярмарочным центром XIV в., в котором сходились товары южного, средиземноморского и северного районов торговли, был Франкфурт-на-Майне; в это же время приобрели большую известность ярмарки в Нордлингене (на пересечении дорог из Франкфурта в Аугсбург и из

Нюрнберга к Констанцскому озеру), Линце, Лейпциге, Страсбурге, Эрфурте и других городах. В Скандинавии как крупнейшая известна ярмарка в Сконе. Но, пожалуй, важнейшими в средневековой Европе являлись шампанские ярмарки, возникшие еще в начале XII века. Связанная сухопутными и речными путями с Фландрией и Рейнской областью, с одной стороны, Иль-де-Франсом и Северной Францией (и далее с Англией) — с другой, расположенная вблизи бассейна Роны и других маршрутов, идущих от альпийских перевалов, 

[158]

Шампанские ярмарки XII—XIV вв.:

1 — шампанские ярмарки; 2 — города, купцы которых регулярно посещали шампанские ярмарки

 

Шампань была чрезвычайно удобным местом встречи купцов двух основных районов европейской торговли — южного и северного. На шампанских ярмарках бывали купцы из Англии, Франции, Германии, Нидерландов и Фландрии, Италии, Испании,  т.е. практически из всех стран средневековой Западной Европы; основная масса зарегистрированных торговцев локализировалась городами и местечками Фландрии, Брабанта, Иль-де-Франса, Бургундии, Лангедока, Ломбардии и Тосканы. Главными шампанскими ярмарками были ярмарки в Ланьи, Бар, Провен, Труа (в последних двух городах ярмарки 

[159] 

проводились дважды в году). Каждая из них длилась по шесть недель; в общей сложности они функционировали почти десять месяцев в году. Торговля проводилась строго по регламенту: сначала шла продажа шерсти, затем других товаров; в этом плане северные купцы получали определенные преимущества по сравнению с итальянцами, что, впрочем, не снижало популярности шампанских ярмарок среди итальянских торговцев: почти половину всех иностранных купцов в Шампани составляли выходцы из Ломбардии и Тосканы. Расцвет шампанской торговли падает на вторую половину XII — первую половину XIII века; с конца XIII века начинается постепенный ее упадок, вызванный вхождением графства в состав Французского королевства и установлением прямого морского сообщения между Средиземным и Северным морями.

 

Другим важным районом северной торговли были Нидерланды и Фландрия. Расположенные у устья трех судоходных рек (Рейн, Шельда, Маас), ведущих в Северо-Восточную Францию, Германию и к Альпам, связанные морским путем с Англией и Балтикой, Нидерланды находились в исключительно выгодном географическом положении. Географические условия благоприятствовали также Фландрии, граничившей с Нидерландами, Пикардией и Артуа и также имевшей удобные выходы к морю. Здесь крупнейшим центром торговли был Брюгге. Расцвет торговли Брюгге падает на XIV век, когда окончательно теряют свое значение шампанские ярмарки, у которых Брюгге «принял эстафету». Теперь именно здесь встречаются прибывшие морем итальянские, английские и немецкие купцы; сюда доставляются испанские, рейнские и бургундские вина, греческие фрукты, левантийские красители, английская шерсть. Большую роль в торговле Брюгге играли также связи с Восточной Европой, осуществляемые через Ганзу, и вновь возникшие связи с Италией — вверх по Рейну к альпийским перевалам. В этой торговле помимо Брюгге участвовали также и другие фландрские города, славившиеся своими ярмарками,— Гент, Ипр, Дуэ, Валансьен, Лилль. Несмотря на столь обширную морскую торговлю, города Фландрии не обладали своим флотом; основная масса товаров перевозилась на венецианских и генуэзских галерах, испанских и португальских нефах, ганзейских кечах, а позже — на английских, датских и голландских кораблях. Нидерландские города занимают 

[160] 

ведущее место в торговле этого района несколько позже, в XV веке; это Берген, Дортрехт, Роттердам и особенно Антверпен. Подъем торговли Антверпена начался с установления самостоятельных торговых отношений с английскими портами; затем к англичанам присоединились ганзейцы и купцы Юго-Западной Германии. Последний район занимал важное место как в торговых, так и в финансовых связях нидерландских купцов; самую важную роль в торговле этой области играла все-таки морская торговля, охватывающая все побережье Атлантики, бассейны Северного и Балтийского морей. Одновременно Антверпен становится крупнейшим банковским центром тогдашней Европы.

В XIV — начале XV века наивысшего расцвета достигла ганзейская торговля. Ганзейский торговый союз объединял более 150 городов, разбросанных на огромной территории — от Нидерландов до Риги, входивших в него на разных правах. Ведущую роль в нем играли приморские города Северной Германии — Любек (признанный главой лиги), Росток, Гамбург; гораздо меньше прав имели Кельн, Лейпциг, Берлин, Франкфурт-на-Одере и др. Союз имел свои отделения (конторы) в Лондоне, Брюгге, Бергене, Новгороде. Ганзейская торговля не ограничивалась Балтикой и водами Северного моря; ганзейские купцы были нередкими гостями в Ла-Рошели, Бордо и Байоне, Лиссабоне, Кадисе и Севилье. Что же касается бассейнов Северного и Балтийского морей, то здесь Ганза в начале XV в. стала фактическим монополистом. Она вытеснила венецианцев из Лондона, вынудив их ограничиться торговлей с Саутгемптоном, несколько раньше она монополизировала Зунд, поставила под свой контроль торговлю с Восточной Балтикой, Норвегией и островами Северной Атлантики. Не меньшее значение имели сухопутные маршруты ганзейских купцов. Они шли в двух направлениях — с запада на восток и с севера на юг: в Краков (также входивший в лигу) и Будапешт, Вроцлав и Вену, в Прагу и Линц. Наиболее важным из них был путь через Майнц, Франкфурт (или Вюрцбург), Нюрнберг к Бреннеру и далее в Италию, где в Венеции ганзейцы имели постоянный торговый двор (фондако). Ассортимент товаров ганзейской торговли был необычайно широк: английская шерсть и фламандские ткани, рейнские, мозельские, французские и испанские вина, медь и серебро австрийских и 

[161] 

саксонских рудников, восточноевропейские лес, пушнина, воск, мед, пенька, хлеб, шведское железо, левантийские пряности, соль, рыба и множество других предметов регулярного торгового обмена между севером и югом, западом и востоком Европы.

В XV столетии ганзейская торговля постепенно приходит в упадок; ее вытесняет торговля Нидерландов, Дании, Англии, ставших крупными морскими державами. Толчком к развитию датского (как и голландского) флота послужили изменившиеся условия рыболовного промысла: в начале XV века невыясненные причины (возможно, изменение температурного режима вод) вызвали миграцию сельди от побережья Ютландии во внутренние районы Северного моря; это повлияло на развитие кораблестроения в стране, дав толчок строительству крупных судов.

Еще большего размаха достигла английская торговля. Главным предметом английского экспорта была шерсть, вывозившаяся главным образом во Фландрию и Брабант, а также и в Италию; в меньших количествах экспортировался уголь и свинец. Среди ввозимых товаров первое место принадлежало вину — бордоскому, рейнскому, испанскому, средиземноморскому. Масштабы этой торговли были довольно велики: например, из Гаскони в начале XIV века ежегодно ввозилось в Англию около 20 тысяч бочек вина. Однако до второй половины XIV века торговля велась в основном генуэзскими, венецианскими и ганзейскими купцами; доля английских моряков в транспортировке этих грузов стала значительной только с XV века. Главными центрами торговли шерстью были Ярмут, Лондон, Бристоль и Саутгемптон; подавляющая часть винного импорта шла через Лондон.

 

Ареалы монетных систем

Как видно из сказанного, основу торговли как северного, так и южного районов продолжала составлять внешняя, транзитная торговля, поэтому и монеты, употреблявшиеся в этой торговле, носили интернациональный характер, применяясь при сделках купцов различных мест и стран.

После падения Римской империи монетная система Рима сохраняла свое существование; в ходу оставались римские золотые солиды и серебряные денарии. Изменение денежной системы на континенте относится к эпохе Каролингов и приписывается Карлу Великому. Тогда во 

[162] 

владениях Карла (а позже фактически во всех странах Западной Европы) была введена серебряная монета — денарий. 12 денариев составляли солид, 20 солидов — либру (фунт). Эти монеты распространились по всему континенту, получив в разных странах свои национальные наименования: во Франции — ливр, су, денье; в Италии — лира, сольди; в Англии — шиллинг (солид) и пенс (денарий); в Германии — пфеннинг (денарий). С XI—XII веков во Франции, Германии, а позже и в Скандинавских странах широкое распространение получила серебряная марка, равная приблизительно 2/3 фунта. С развитием городов прогрессирующее снижение стоимости денариев вызывает необходимость введения более полноценной монеты — «толстых» денариев: итальянский гроссо, английский грот, французский гро, немецкий грошен, пражский грош. Эти деньги становятся основой расчетов в крупной (внешней) торговле; в обычных же, мелких сделках продолжали доминировать прежние денарии (денье, пфеннинги, пенсы). В рамках каждой страны они были чрезвычайно разнообразными и имели различную стоимость. Так, в Северной и Средней Италии в середине XIII века существовало пять основных денежных районов: венецианский, миланский, флорентийский, генуэзский и пьемонтско-савойский, в каждом из которых доминировала своя местная монета, одинаковая по названиям, но разная по ценности. Во Франции основное соперничество шло между парижским и турским денье, причем преобладание было за последним. Нередко местная монета выходила за пределы своей территории и функционировала в других странах; английские пенсы, например, имели хождение во Франции, пражские гроши — в Германии. Поэтому установление точного ареала средневековых денежных систем — задача большой сложности, решаемая по-разному в каждом конкретном случае.

До XIII века страны Западной Европы не имели собственной золотой монеты: при крупных торговых операциях и других расчетах использовались слитки из драгоценных металлов или их лом. В средиземноморской торговле были в ходу арабские (манкузии, маработины) и византийские (перперы) золотые монеты. Лишь в XIII—XIV веках начинается чеканка европейской золотой монеты: в Италии — флорины (Флоренция), дженовины (Генуя), дукаты (Венеция); во Франции — экю, 

[163] 

флорины и др.; в Германии — гульдены. Эти золотые деньги с самого начала становятся фактически интернациональным средством платежа, получив широкое распространение во многих странах.

В целом средневековое денежное обращение, несмотря на кажущееся однообразие, характеризуется исключительной пестротой и сложностью: поначалу почти каждый знатный сеньор, а также крупные города обладали правом чеканки собственной монеты, которая, несмотря на однообразие названий, отличалась от соседней как содержанием драгоценного металла, так и реальной ценностью. Кроме того, широко распространенный процесс «порчи» и падения реальной стоимости монеты делал монеты разных лет выпуска неодинаковыми даже для одной и той же области. Так, во Флоренции за столетие (с начала XIV до начала XV века) стоимость разменных денег упала почти втрое (с 29 до 80 солидов за флорин). Пестрота денежного фонда к концу развитого средневековья несколько уменьшалась в связи с ростом ареала общегосударственной королевской монеты (Англия, Франция, Испания).

 

Транспорт и пути сообщения

В средневековье использовался транспорт трех видов — сухопутный, речной и морской, причем водными путями перевозилась львиная доля всех товаров. Что же касается сухопутного транспорта, то серьезным препятствием для его развития являлось отсутствие хороших дорог. Лучшими из них были старые римские, с твердым покрытием, сохранявшиеся на протяжении многих столетий (часть из них дошла до наших дней). Наиболее густая сеть их существовала в Италии и Галлии (здесь важнейшими центрами были Реймс и Лион); меньше их было в Испании и Британии. Эта дорожная сеть создавалась главным образом из военно-стратегических соображений; торговые мотивы учитывались гораздо меньше, что стало сказываться в развитом средневековье, когда возникла масса новых торговых центров и старая дорожная сеть окончательно пришла в противоречие с потребностями торговли. Поэтому даже в Италии, стране, наиболее богатой римскими дорогами, в XII—XIII веках происходит «дорожная революция»: возникает много новых путей сообщения, маршруты которых больше отвечают потребностям торговых связей. В XIII—XIV веках этот процесс свойствен и другим странам 

[164] 

Западной Европы. Однако новые дороги были, как правило, грунтовыми немощеными, часто представляли собой просто наезженные проселки и даже тропы, практически непроходимые из-за грязи большую часть года. Путешествовать по ним приходилось верхом, товары же перевозились во вьюках. Вьючный транспорт доминировал почти до конца развитого средневековья, лишь изредка использовались для перевозки телеги, причем запряженные не лошадьми, а волами. Из-за этого транспортировка товаров растягивалась на долгий срок и нередко перевоз товара из Флоренции в Париж отнимал два-три месяца (налегке это расстояние преодолевали в две-три недели). Другим препятствием на пути сухопутной торговли были политические обстоятельства: необеспеченность на дорогах, произвол местных феодалов, многочисленные таможенные заставы (так, например, на Рейнском сухопутном пути в XIV веке было 64 заставы). Все это делало сухопутную торговлю крайне невыгодной и даже рискованной; не случайно образ средневекового купца ассоциируется с образом воина. Сухопутным путем предпочитали перевозить (там, где был выбор) мелкие, но ценные товары (ткани, пряности, дорогие поделки и  т. п.). Основная же масса товаров шла по рекам.

Речной транспорт был более удобным, дешевым и безопасным. Причем в средневековье использовались не только крупные реки, но и маленькие речки и даже речушки, по нашим теперешним представлениям совершенно не судоходные. Транспортировка грузов велась в баржах и на других суднах самого разного размера, вплоть до простых лодок; их тянули впряженные в бечеву лошади. Иногда судна достигали и больших размеров; такими были, например, рейнские и мозельские лихтеры для перевозки австрийской руды грузоподъемностью в несколько сот тонн. Речная сеть охватывала всю территорию Европы, но переход из бассейна одной крупной реки в другую представлял большие трудности. Для преодоления этого уже с XI в. стали строить каналы, сначала в Ломбардии и Южной Франции, затем в Нидерландах, Германии и других странах. Таким путем были соединены Милан с Павией, Любек с Эльбой (т. е. с Гамбургом) и многие другие центры, лежащие в бассейнах разных рек. В Милане, например, в 1257 году был закончен строившийся более 80 лет Навильо Гранде, 

[165] 

судоходный канал длиной более 50 км, соединивший город с Тичино; в середине XV века — канал к Адде, протяжением свыше 80 км. В XIV веке были проложены многочисленные каналы в Новарезе и Ломеллине. Техника проведения каналов достигла значительного уровня; так, в XV веке уже практикуются камерные шлюзы. Однако чаще всего при переходе из одной речной системы в другую приходилось использовать сухопутный транспорт, что намного усложняло транспортировку грузов. Именно такой комбинированный путь (реки — суша) был наиболее распространенным в средние века, и чем дальше была дорога, тем больше перевалочных пунктов находилось на ней. Так, даже на коротком маршруте до Лондона железо Уэльса проходило несколько перекладных пунктов: сначала оно транспортировалось во вьюках, затем в телегах и, наконец, на лодках или баржах спускалось вниз по Темзе.

Морской транспорт был наиболее дешевым. По подсчетам некоторых современных исследователей, транспортировка тканей по морю обходилась всего в 2% от стоимости груза, по суше же — в 15-20%. Конечно, перевоз более громоздких и дешевых товаров обходился дороже (зерна, например, в 15%, квасцов в 33%), но все равно он был более выгоден, чем сухопутный вариант, при котором нередко накладные расходы в полтора раза превышали первоначальную стоимость товара.

Типы морских судов были разнообразными. На юге преобладали галеры и нефы. Галера — узкое длинное судно (до 40-45 метров), на первых порах только весельное, затем с вспомогательными парусами. Галеры были по преимуществу военными судами, но они использовались также и в торговом флоте, для перевозки дорогих, занимающих мало места товаров. Неф — «круглое» судно, с соотношением длины к ширине как 2:1, с несколькими парусами, гораздо более вместительное, но и менее быстроходное, чем галера. Кроме них существовали разнообразные смешанные формы судов: галионы, галеасы, галиоты и пр. В северных морях флот ведет свое начало от кораблей викингов, быстроходных парусно-весельных судов, более пригодных для военных целей, чем для мирной торговли. Позже ганзейцы создали новый тип корабля, более приспособленного для торговли, — кечи. Это были парусные суда типа нефов, однако более маневренные и быстроходные. Водоизмещение 

[166] 

средневековых кораблей было незначительным, всего несколько десятков или сотен тонн; крупнейшие из них достигали в XIV веке 300-400 тонн, в XV веке — 500-600 тонн.

Условия навигации были ограниченными. Даже на Средиземном море она до XIV века носила сезонный характер — весной и летом; в остальное время корабли стояли на приколе. Во многих портах до середины XV века даже законодательно запрещалось отправляться в далекие рейсы в зимнее время — с конца октября до апреля. До широкого распространения компаса, появившегося только в XII веке, суда вообще не решались выходить в открытое море; но и позже они предпочитали держать путь преимущественно вдоль берегов или от острова к острову, две трети времени проводя на стоянках. В результате корабль, как правило, выполнял не больше одного рейса в год. Регулярное сообщение устанавливается довольно поздно; так, постоянная связь между итальянскими, английскими и нидерландскими портами возникла только в начале XIV века. Более регулярный характер носили отношения Италии с Востоком. Венеция, например, в XIV веке ежегодно снаряжала три каравана — в Константинополь, Бейрут и Александрию, каждый из 2-4 галер. Но в целом масштабы и этой торговли были незначительными. Вся венецианская торговля с Левантом ограничивалась в лучшем случае одной-двумя тысячами тонн товаров в год. Левантийская торговля Марселя, составлявшая до 90% всей его внешней торговли, заключалась в конце XIV века в ежегодной посылке на Ближний Восток двух галер. На Северном и Балтийском морях масштабы торговли были еще более скромными.

Наиболее оживленным транспортным «перекрестком» Средиземноморья был Мессинский пролив. Здесь пересекались торговые пути Генуи, Пизы, Амальфи, Марселя в Левантийские земли с венецианским маршрутом в Северную Европу. В Восточном Средиземноморье важная роль принадлежала острову Кипру, в XV в. монополизировавшему торговлю с сирийскими портами. На севере Европы наиболее «населенными» были воды Ла-Манша и фландрско-голландского побережья.

Основные транспортные артерии континента шли по рекам Рейну, Роне, Луаре и пр. Однако и сухопутные пути нередко играли первостепенную роль, особенно в тех странах, где реки текут преимущественно в одном, широтном направлении,— в Англии, Испании, Италии; здесь 

[167]

Дорожная сеть в Англии на карте XIV века (около 1360 года)

 

связь между югом и севером страны осуществлялась в основном с помощью дорог. В Англии крупнейшим торгово-транспортным центром был Лондон, но как важнейший узел сухопутных путей, расходящихся во все уголки страны, известен Ковентри. На Пиренеях главными меридиональными путями были дороги из Севильи через Хаэн в Леон и из Гранады через Кордову в Барселону. Во Франции сосредоточием транспортных артерий являлся Париж; он различными путями, как сухопутными, так и речными, был связан практически со всеми областями страны. В Германии наиболее густая дорожная сеть пересекала север и Юго-запад; здесь же находились истоки двух главных речных магистралей страны — 

[168] 

Рейна и Дуная. Через немецкие земли проходили также пути, связывающие Западную, Восточную и Юго-Восточную Европу. Это был путь из Вены по Дунаю и его притокам на Балканы; из Регенсбурга и Праги на Краков и далее в Русь; из Померании через литовские земли в Новгород.

Одним из важнейших транспортных узлов средневековой Европы являлись альпийские перевалы. Альпийские перевалы делятся на три группы: западные, центральные и восточные. Из них в раннее и развитое средневековье были наиболее употребительны западные — Мон-Сени, Аржентьер, Мон-Женев, Большой и Малый Сен-Бернар, Симплон. Самый южный из них, Аржентьер, вел из Лигурийской Риверы в Прованс и далее в Авиньон. Мон-Сени, Мон-Женев и Большой Сен-Бернар лежали на самом оживленном торговом пути — из Ломбардии и Пьемонта в Шампань, Фландрию и Рейнские земли; они соединяли Аосту, Сузы, Турин с Нижней Роной, Греноблем, Лионом, Юрой, Женевским озером. Самым известным из них был Большой Сен-Бернар; Мон-Сени активнее всего использовался в раннее средневековье. Малый Сен-Бернар и Симплон вошли в обиход в более позднее время (последний — только с середины XIII века). Из центральноальпийских перевалов самыми важными были Сен-Готард и Септимер, лежащие на кратчайшем пути между Ломбардией и Швейцарией (Милан — Комо — Базель) и далее по Рейну — в Германию, Нидерланды, Фландрию, Шампань. Вначале здесь преобладал Септимер, но с XIII в. доминирующее положение переходит к Сен-Готарду. В XIV—XV веках в связи с географическими (кратчайший путь к наиболее развитым торговым районам континентальной Европы, относительная близость к Тоскане, Венеции) и политическими обстоятельствами (установление контроля Империи над восточными перевалами) значение центральноальпийских перевалов резко возрастает, и они становятся ведущими в системе коммуникаций Италии с остальной Европой. Впрочем, многие из них (Шплюген, Люкманье, Бернардино) имели локальное значение. Столь же невелика была роль восточноальпийских проходов (система Бреннерских перевалов). Они соединяли Венето с Южной Германией и далее — с двумя водными артериями, Дунаем и Одером. Однако торговое значение этого пути традиционно было относительно невелико; гораздо 

[169] 

большее значение сыграли эти перевалы в политических судьбах Апеннинского полуострова: именно через них происходила основная масса вторжений на земли Италии как в раннее, так и в развитое средневековье (походы германских императоров).

Важным транспортным узлом в северной части континента была Ютландия, находящаяся на границе бассейнов двух морей — Северного и Балтийского. Сухопутный путь, соединяющий эти бассейны, проходил несколько южнее, по землям Шлезвиг-Гольштейна; с начала XIV века его заменил уже упоминавшийся выше канал Любек — Эльба. Однако основная масса товаров шла морем, вокруг Ютландии, через проливы Малый и Большой Бельт и Зундским проливом. Последний был (до второй четверти XV в.) наиболее посещаемым.

[170]

Цитируется по изд.: Самарин В.В. Историческая география Западной Европы в средние века. М., 1976, с. 134-170.