Северное Причерноморье на рубеже II и I тысячелетий до н. э.

Северное Причерноморье на рубеже II и I тысячелетий до н. э.

Страна млекоедов и абиев

Северное Причерноморье. VI-II века до н. э.

Самым древним известным нам по имени народом, населявшим степи Восточной Европы, примыкавшие с севера к берегам Черного моря, были киммерийцы. Они обитали здесь около трех тысяч лет назад, на рубеже II и I тысячелетий до н. э.

Знаменитый греческий историк и географ Геродот, прозванный «отцом истории», живший в V веке до н. э. и посетивший Северное Причерноморье, сообщает, что некогда эту страну занимали киммерийцы. Правда, к тому времени, когда жил Геродот, никаких киммерийцев уже не существовало, но воспоминание о них сохранилось в памяти населения, от которого Геродот получал сведения, и отразилось в названиях некоторых мест в Северном Причерноморье. Так, Керченский пролив назывался у греков Боспором Киммерийским (по-гречески «Боспор» или «Босфор» — «переправа быка»); на его берегах находились поселения, называвшиеся Киммерик и Киммерий; здесь существовали какие-то Киммерийские стены. Эти названия указывают как будто на то, что основными районами расселения киммерийцев были восточный Крым и северный Кавказ. Однако Геродот утверждает, что киммерийцам принадлежала вся страна, которую позднее заняли скифы, т. е. все Северное Причерноморье, и что существует могила «киммерийских царей» у реки Тирас, т. е. у Днестра. По-видимому, киммерийцы заселяли все причерноморские степи, но, может быть, в восточном Крыму и на Таманском полуострове они задержались дольше, чем в других местах.

Впрочем, у нас есть свидетельства о киммерийцах значительно более древние. Ассирийские надписи конца VIII и VII века до н. э. говорят о «народе гимиррай», в котором, несомненно, нужно видеть киммерийцев. Киммерийцы вторгались из Северного Причерноморья через

[12]

Кавказ в Закавказье, в Малую и Переднюю Азию, на» падали на древневосточные государства Урарту, Ассирию, Лидию, доходили до границ Египта. Почти одновременно с киммерийцами стали совершать набеги на Ассирию и скифы, которые иногда действовали вместе с ними.

Ассирийские цари Ассаргадон и Ашурбанипал вели тяжелую борьбу против киммерийцев и скифов, лидийский царь Гигес пал в войне с ними, его столица Сарды была взята и разграблена ими. Библейские пророки описывали нашествия этих северных племен как страшные бедствия, как проявление божьего гнева: «Вот я приведу на вас, дом Израилев, народ издалека, говорит господь, народ сильный, народ древний, народ, языка которого ты не знаешь и не будешь понимать, что он говорит. Колчан его, как открытый гроб. Все они люди храбрые. И съедят они жатву твою и хлеб твой, съедят сыновей твоих и дочерей твоих, съедят овец твоих и волов твоих, съедят виноград твой и смоквы твои; разрушат мечом укрепленные города твои, на которые ты надеешься».

Киммерийцев эпает и легендарный древнегреческий поэт Гомер. В «Одиссее» герой ее рассказывает (песпь XI, 14-19):

Скоро пришли мы к глубокотекущим водам Океана; 

Там киммериян печальная область, покрытая вечно 

Влажным туманом и мглой облаков; никогда не являет 

Оку людей там лица лучезарного Гелиос, землю ль 

Он покидает, всходя на звездами обильное небо, 

С неба ль, звездами обильного, сходит, к земле обращаясь! 

Ночь безотрадная там исколи окружает живущих.

Перевод В. А. Жуковского

Гомер рисует Северное Причерноморье, где жили киммерийцы, как страну, вечно окутанную мглой и тучами, где никогда не проглядывает солнце (Гелиос) и царит вечный мрак. Конечно, с точки зрения греков, привыкших к солнечному голубому небу Эллады, северные берега Черного моря были страной довольно суровой и холодной, об этом говорят многие греческие писатели. Но все же Гомер допускает значительную поэтическую вольность, описывая Причерноморье так, как мы бы теперь описали Приполярье...

[13]

Есть у Гомера и еще один отрывок, связываемый с киммерийцами. В «Илиаде» (песнь XIII, 1—7) говорится о том, что Зевс обратил свой взор вдаль, на земли «конеборных фракийцев, сражающихся врукопашную мисийцев и дивных доителей кобылиц, млекоедов и абиев, справедливейших людей». Фракийцы и мисийцы обитали на Балканском полуострове, к югу от Дуная; под доителями кобылиц, питающихся молоком («млекоеда- мп») и абиями Гомер явно подразумевает племена Север- лого Причерноморья, может быть, киммерийцев, а может быть, и скифов, как и киммерийцы, разводивших лошадей и доивших кобылиц. Название абии еще древние комментаторы Гомера понимали по-разному. Одни видели в нем название племени, другие переводили его как «бедные», «неимущие», «не имеющие очагов», «не знающие нашей жизни» и т. п. Трудно сказать, в каком значении это слово было употреблено в «Илиаде», но приложение его к кочевникам Северного Причерноморья бесспорно.

Археологически культура киммерийцев изучена еще олень плохо. Им приписывают различные памятники, находимые в разных районах Северного Причерноморья и относящиеся к переходной эпохе от бронзового к железному веку. Наиболее вероятно киммерийское происхождение некоторых древностей, найденных на Керченском и Таманском полуостровах,— это камеи л ые полированные и бронзовые топоры, ножи, обломки посуды. Может быть, киммерийцами были возведены и некоторые древнейшие сооружения в этих местах, например вал, пересекающий Керчепский полуостров с юга на север в нескольких километрах к западу от Керчи, и каменная кладка так называемого Золотого кургана, состоящая из огромных каменных глыб.

Раскапывая древнегреческий городок Киммерик (в 50 км к югу от Керчи), самое пазвание которого уже наводит на мысль о том, что тут должно было находиться поселение киммерийцев, археологи обнаружили под развалинами построек античного времени более древние памятники.

Здесь были открыты остатки землянок, глиняные статуэтки, много каменных орудий и обломков посуды, которые датируются концом II и началом I тысячелетия до н. э. и принадлежат скорее всего киммерийцам.

[14]

Вероятно, киммерийцами оставлены многие степные могилы IX—VIII веков до н. э. на нашем юге и некоторые поселения того же времени в степях Украины. Но эти материалы еще слишком разрозненны, чтобы можно было говорить о культуре киммерийцев. Видимо, киммерийцы занимались и скотоводством и земледелием, часть их жила оседло, а часть кочевала со своими стадами. На переднеазиатских памятниках искусства киммерийцы изображаются как конные дружинники, вооруженные бронзовыми мечами и луками.

Геродот рассказывает, что киммерийцы, вытесненные из Северного Причерноморья скифами, переправились в Малую Азию. При этом, говорит Геродот, киммерийские цари не захотели покидать родную землю, а предпочли умереть на ней. Они разделились на две равные партии и вступили друг с другом в битву. Когда цари перебили друг друга, киммерийцы похоронили их всех в большой могиле у реки Тирас (Днестр) и после этого удалились. Могила киммерийских царей якобы была видна у Днестра еще во времена Геродота. Судя по большому числу царей, речь у Геродота идет не о царях, а о вождях киммерийцев, о представителях родовой и племенной знати; настоящей царской власти у киммерийцев еще не было. В рассказе Геродота отразились воспоминания о действительных событиях: смене киммерийского господства в Северном Причерноморье скифским, о походах киммерийцев в Малую Азию. Но вряд ли киммерийцы были вытеснены из Северного Причерноморья полностью. Вероятно, некоторые из киммерийских племен были вынуждены покинуть эти края, другие могли смешаться со скифами, а третьи могли сохраниться. Существует предположение, что прямыми потомками киммерийцев были тавры, обитавшие уже в скифское время в горах Крыма; по их имени греки дали название и всему Крымскому полуострову — Таврический. Некоторые ученые связывают с киммерийцами происхождение и другой группы племен — меотов и синдов, живших по берегам Азовского моря и в Прикубанье.

Как бы то ни было, но в VII веке до н. э., т. е. к тому времени, когда греки близко познакомились с Северным Причерноморьем и стали основывать здесь свои города, в причерноморских степях преобладали племена скифов.

[15]

Важнейшим источником наших сведений о скифах, кроме археологических материалов, является «История» Геродота. Описанию Скифии и скифов «отец истории» посвятил всю IV кпигу своего труда. Он дает множество самых различных и всегда очень важных сведений о хозяйстве, быте, культуре и политической истории скифских племен. Эти сведения можно проверить по другим письменным источникам и по материалам археологии, причем замечательно, что чем дальше вперед продвигается изучение археологических памятников Скифии, тем все больше подтверждается достоверность тех картин жизни скифов, которые рисует нам Геродот и которые раньше вызывали иногда сомнение и недоверие. Некоторые сведения о скифах можно почерпнуть и из сообщений других греческих писателей, историков и географов.

Скифы занимали степные пространства Северного Причерноморья между Доном и Дунаем. Это была группа племен, отличавшихся иногда друг от друга условиями жизни и формами хозяйства, но родственных по культуре и языку, принадлежавшему к североиранской языковой группе. Геродот очень ясно подчеркивает этническое единство всего скифского мира и отличает скифов от других племен. Но в античной литературе существовало и другое представление о Скифии, особенное распространение получившее в эллинистическое время; под названием скифы объединялись часто все племена степной, лесостепной и даже лесной полосы не только Восточной Европы, но и Азии, близкие к скифам по культуре, но, безусловно, отличавшиеся от них по языку и происхождению.

Впрочем, происхождение самих скифов еще недостаточно нам известно. Этим вопросом интересовался ужо Геродот, сохранивший нам три легенды о появлении этого народа. Согласно одной из них, которой был склонен верить сам Геродот, скифы пришли из Азии и вытеснили из Причерноморья киммерийцев. Две другие легенды повествуют о том, что скифы ниоткуда не пришли, а извечно жили в Северном Причерноморье. Сами скифы рас-сказывали, что они происходят от первого человека Таргитая, у которого было три сына. Сыновьям с неба упали четыре золотых предмета — плуг, ярмо, топор и чаша. Старшие братья пытались взять эти вещи, но золото при 

[16]

их приближении воспламенялось, и только младший сын Колаксай смог овладеть золотыми предметами. Братья, пораженные чудом, отдали ему царскую власть. Еще одну легенду рассказывали Геродоту причерноморские греки. По этой легенде родоначальником скифов был греческий герой Геракл, который вступил в связь с полуженщиной-полузмеей, обитавшей в тогда еще пустынной Скифии. От этой связи родилось три сына: Агафирс, Гелон и Скиф. Только младший сын Скиф сумел выполнить задачу, завещанную ему отцом,— опоясаться поясом с золотой чашей на пряжке и натянуть лук Геракла, как делал это сам герой. Он и стал родоначальником скифских царей, старшие же братья удалились из страны.

Все эти легенды мало помогают решению вопроса о происхождении скифов, не дают прямого ответа на вопрос н археологические материалы. Большинство ученых считает, что основное ядро скифов составили пришедшие в VIII веке из Средней Азии племена, но что скифы ассимилировали и какое-то другое население, жившее до них в Северном Причерноморье. Может быть, этим и объясняется версия о местном происхождении скифов в двух приведенных легендах.

Среди скифов господствующее положение занимали так называемые царские скифы. Это были скотоводы-кочевники, разводившие главным образом лошадей и овец и кочевавшие со своими табунами по степям Приазовья. Прирожденные конники, большую часть своей жизни они проводили в седле. Лошади были для них не только средством передвижения, но и главным источником питания: конское мясо варили в больших бронзовых котлах, из кобыльего молока приготовляли кумыс и другие молочные продукты. На одной большой серебряной вазе, найденной в царском скифском кургане Чертомлык (около Никополя на Днепре), мастер-грек изобразил сцены приручения и обучения скифами степных коней. По этому и по другим изображениям мы можем хорошо представить себе внешний облик скифов. Они носили длинные волосы и бороды, одевались в кожаную, меховую пли льняную одежду — длинные штаны и кафтан; костюм скифа дополняли мягкие кожаные сапоги и войлочная шапка. Для перевозки своих семей и имущества скифы использовали большие крытые повозки-фургоны на четырех колесах. Эти повозки служили и жилищами во время остановок.

[17]

Глиняные игрушки — модели таких повозок — найдены при раскопках.

Кроме кочевых скифов, существовали и оседлые скифские племена, занимавшиеся земледелием. Они жили, как свидетельствуют Геродот и данные археологических раскопок, по берегам Нижнего Днепра и Буга. Скифы-земледельцы сеяли пшеницу, просо, ячмень. Некоторые из этих племен не только сами употребляли возделываемый ими хлеб, но и продавали его греческому городу Ольвии, возникшему на берегу Днепро-Бугского лимана. Таковы, например, скифские племена каллипидов и алазонов, жившие в низовьях Днепра и Буга. По всем данным, земледелие скифов было плужным, хотя скифские плуги пока не найдены. Характерно в этом отношении упоминание золотых плуга и ярма в скифской легенде о происхождении скифов. Геродот прямо называет одно из северочерноморских племен скифами-пахарями. Хорошо известны скифские железные серны и каменные зернотерки, которые употреблялись для размола зерна на муку.

В жизни скифов-земледельцев, по-видимому, было все же много черт кочевого быта; в частности, и у них были воинственные дружины, состоявшие из всадников-воинов, ведших, вероятно, кочевую жизнь. Впрочем, земледельческие племена Северного Причерноморья в большинстве своем скорее всего были нескифскими и жили за пределами той степной полосы, в которой находились собственно скифские племена.

Скифы-кочевники жили обычно в кибитках или в войлочных переносных юртах. Изображение такой юрты (более позднего времени) есть в росписи одной гробницы в Керчи. Естественно, что кочевники не оставили после себя почти никаких следов. Зато поселения земледельческих племен Скифии хорошо известны, особенно в окрестностях города Ольвии и по нижнему течению Днепра и Буга. Это небольшие неукрепленные поселки. Геродот отмечает отсутствие у скифов укрепленных поселении.

И действительно, первое значительное укрепленное поселение в степной полосе Скифии возникло только в конце V века до н. э. недалеко от современного города Никополя, на левом берегу Днепра. Остатки этого населенного пункта образуют так называемое Каменское городище, имеющее огромную площадь — около 12 км2; оно 

[18]

обнесено земляным валом и рвом, по гребню вала в древности шла кладка из необожженного сырцового кирпича. В южной части городища имеется дополнительное укрепление — цитадель, или акрополь, отгороженное дополнительными валами и рвами. Этот акрополь служил последним убежищем защитникам на случай, если враг овладевал остальной территорией поселения. Акрополь являлся в то же время наиболее богатой частью города, где жила скифская знать.

При раскопках Каменского городища были обнаружены остатки жилых домов и производственных помещений, сооруженных из деревянных столбов и плетней, которые обмазывались глиной; открыты также и жилища типа землянок. В IV—III веках до н. э. это поселение являлось, по-видимому, главным ремесленным центром всей Скифии. Здесь найдено много орудий труда, украшений, посуды, оружия, принадлежавших жителям древнего города или выделывавшихся ими для продажи. Особенно важны многочисленные остатки металлургического ремесла — горны, тигли, железные и медные шлаки, куски руды, бракованные медные и железные изделия и т. д. Этот город на Днепре был настоящим центром металлургического и металлообрабатывающего ремесла для всей Придпепровской Скифии.

Существует предположение, что это был и политический центр степной Скифии IV — III веков до н. э. и резиденция скифских царей.

Каменское городище было единственным крупным укрепленным населенным пунктом во всей степной Скифии. Другие нижнеднепровские городища возникли значительно позднее, уже в начале сарматского времени — во II веке до н. э. В лесостепной полосе Восточной Европы, т. е. в районах, занятых оседлыми племенами, нескифскими по происхождению, но с очень близкой скифам культурой, наоборот, очень рано, еще в VII—VI века до н. э., возникли огромные и хорошо укрепленные поселения; таковы Немировское городище на территории современной Винницкой области, Вельское городище в Полтавской области и др. Это различие объясняется, вероятно, тем, что преобладавшие в политическом и военном отношении в степных районах скифы-кочевники по условиям своего хозяйства и быта не могли пользоваться долговременными укреплениями и выдержи- 

[19]

вать длительную осаду. Они предпочитали применять совершенно другую систему защиты, которая особенно хорошо проявила себя в войне скифов с персами в VI веке до н. э.

Около 514 г. до н. э. персидский царь Дарий Гистасп предпринял большой поход в Скифию через северную часть Балканского полуострова. Персидская держава была в то время сильнейшим государством мира, персидский царь носил пышный титул «великого царя царей». Согласно источникам, персидское войско, двинувшееся против скифов, насчитывало 700 тыс. воинов и несколько сот боевых кораблей. Скифы под предводительством трех царей, главным из которых был вождь царских скифов Иданфирс, отступали, опустошая оставленную землю и заманивая неприятеля в глубь своей страны. Тактика эта увенчалась полным успехом. Оторвавшийся от своих баз, преследующий неуловимых скифов, которые то исчезали неизвестно куда, то совершали стремительные конные набеги на персидские отряды, Дарий вскоре понял, что не сможет победить такого противника, и вынужден был уйти обратно за Дунай, оставив больных, раненых и обозы. Ответом на это нашествие был поход скифов в подчиненную персам Фракию.

Греческие писатели не раз подчеркивали воинственность скифов, их отвагу и воинское мастерство. Главной силой скифов была легкая конница, вооруженная луками со стрелами и дротиками. Многие десятки и сотни бронзовых наконечников скифских стрел встречаются в скифских погребениях. Лук и стрелы скифы носили в особом футляре — горите, привешивая его к поясу с левой стороны. Справа на поясе висел в ножнах короткий железный меч — акинак.

Сцены скифского военного быта часто изображались на различных ювелирных изделиях, изготовлявшихся греческими мастерами специально для скифов. Так, на золотом гребне, найденном в кургане Солоха в Поднепровье, представлена сцена боя, в котором участвуют один конный и два пеших (вернее, спешившихся) скифских воина. На всаднике металлические шлем и панцирь греческой работы, пешие воины одеты в обычную скифскую одежду, они прикрываются плетеными щитами. Сцены боя, охоты можно найти и на многих других драгоценных изделиях из скифских курганов. Мы расскажем об 

[20]

этих изделиях подробно в специальной главе. Все эти вещи датируются IV—III веками до н. э., но можно не сомневаться, что бытовой уклад и обычаи скифов были такими же и в более раннюю эпоху.

Общественная жизнь скифов в середине I тысячелетия до н. э. характеризуется постепенным распадом родоплеменных и появлением новых классовых отношений. Во времена Геродота скифы продолжали еще жить отдельными племенами, во главе которых стояли вожди (Геродот называет их царями). Однако из всех скифских племен уже выделились наиболее сильные царские скифы, подчинившие себе другие скифские племена, собиравшие с них дань не только продовольствием и скотом, по и людьми. Подвластные царским скифам племена должны были доставлять им известное количество людей, которые становились слугами царей и племенной знати.

Скифы уже знали рабство. О применении рабского труда в хозяйстве скифов прямо говорит Геродот.

Правда, во времена Геродота рабство не достигло у скифов сколько-нибудь развитых форм и не являлось основой производственных отношений. В условиях кочевого быта оно могло играть лишь второстепенную роль. Основными производителями оставались рядовые свободные члены племени. Сравнительно незначительное развитие рабовладения у скифов подтверждается и сообщениями Геродота о том, что у них не было покупных рабов,— рабами становились лишь военнопленные, и о том, что существовал обычай ослеплять рабов и приносить их в жертву богу войны. Все эти признаки характерны для неразвитого рабства.

Возникновение на северных берегах Черного моря греческих рабовладельческих городов-государств дало мощный толчок развитию рабовладения в скифском обществе, но лишь в одном направлении: продажа рабов грекам, а не использование в своем хозяйстве становится стимулом для захвата большого количества пленных-рабов в многочисленных войнах.

Уже в VI—V веках до н. э. в скифском обществе существовала значительная имущественная дифференциация: общественные богатства скапливались в руках немногих представителей родоплеменной знати, владевшей пастбищами и огромными табунами, драгоценной утварью и рабами.

[21]

Имущественное расслоение можно проследить по материалам скифских погребений. Скифов хоронили обычно в простой земляной яме, клади с ними лишь предметы личного вооружения — лук со стрелами, копья, иногда меч, ставили один-два глиняных горшка с едой. Изредка в могилу клади убитого коня, но обычно конь заменялся только символически положенными удилами. Над погребением насыпали невысокий могильный холмик-курган.

Совсем иными были погребения скифских царей и знатных представителей племени. Гробницы их были сложными земляными, а позднее иногда и каменными сооружениями, над которыми воздвигали огромные курганные насыпи, достигавшие подчас высоты современного пяти-, шестиэтажного здания. Насыпали такой курган все члены племени или даже нескольких племен. В погребениях под этими курганами находят большое количество золотых и серебряных вещей, сосуды, украшения, оружие, бронзовые зеркала, котлы и другие изделия. В кубанских царских курганах в огромном количестве были погребены лошади — при раскопке этих могил встречаются десятки и даже сотни лошадиных скелетов.

В богатых скифских курганах вместе с остатками царского погребения нередко оказываются скелеты убитых конюхов, оруженосцев и других слуг, сопровождавших царя в его загробное путешествие. Иногда это могли быть убитые рабы, иногда же свободные люди, составлявшие свиту царя, что доказывается имеющимся при них оружием.

Скифские цари и вельможи эксплуатировали труд своих обедневших соплеменников, которые пасли и охра-няли для них табуны и стада, объезжали коней, доили скот и т. д. Эта эксплуатация и давала скифской аристократии те излишки продуктов, которые она могла обменивать на привозное греческое вино, драгоценные изделия и другие предметы роскоши, известные по раскопкам богатых скифских курганов. Усилению экономической и политической мощи скифских царей и аристократии способствовала и та дань продуктами и людьми, взимаемая с других скифских и нескифских племен Северного Причерноморья, о которой мы уже упоминали.

К северу и северо-западу от степных скифов, согласно Геродоту, жили нескифские племена — гелоны, будины, невры, меланхлены и др. Размещение этих племен 

[22]

на географической карте еще очень спорно, так как указания Геродота весьма неточны: сам он в районе проживания этих племен никогда не был, а получал сведения из вторых рук во время пребывания в Ольвии. Несомненно только, что названные им племена занимали лесостепную и лесную полосы Восточной Европы.

Археологические исследования показали, что в лесостепной полосе, в бассейнах Днестра, верховьев Южного Буга, Среднего Днепра н его притоков — Тясмина, Роси, Сулы, Ворсклы, верховьев Северского Донца и, наконец, Среднего Дона, в скифское время существовала культура оседлых земледельческо-скотоводческих племен, значительно отличавшаяся от культуры степных скифов, но находившаяся под влиянием последней. В частности, здесь получили большое распространение скифские формы оружия, характерная конская сбруя и металлические изделия, выполненные в так называемом скифском «зверином стиле». Поэтому многие ученые предполагали, что население лесостепи было также скифским, а нескифские племена жили еще севернее.

В настоящее время большинство исследователей относит к собственно скифским только племена степной части Причерноморья; культура же лесостепи принадлежала, по-видимому, племенам другого происхождения, подвергшимся, однако, сильному скифскому влиянию.

Существует несколько вариантов размещения упоминаемых Геродотом племен на современной карте Восточной Европы. Мы назовем только некоторые из этих племен, указав наиболее вероятные районы их обитания. К северу от скифов-пахарей, в северной части современной Украины и в южной части Белоруссии, располагались земледельческие племена невров. По-видимому, эти племена входили в большую праславянскуго группу, были одним из предков современных восточных славян. Памятники их изучены в бассейне Припяти. Рядом с неврами где-то в лесостепной полосе левобережного Приднепровья обитали андрофаги — дикое кочевое племя людоедов (слово андрофаги по-гречески значит «пожиратели людей»), археологически пока не определенное. В бассейнах Десны и Сейма была распространена эемледельческо-скотоводческая культура, которую можно приписать племенам, называемым у Геродота меланхленами, т. е. «одевающимися в черные плащи». Восточнее ме- 

[23]

ланхленов Геродот помещает племена будинов и гелонов, причем о последних он говорит, что это эллины, поселившиеся в землях будинов. Сейчас принято считать областью расселения будинов и гелонов Среднее Подонье, где археологически открыта культура, близкая к скифской и испытавшая сильное греческое влияние. Впрочем, некоторые исследователи распространяют область будинов и значительно западнее, вплоть до Днепра. Все эти племена, по Геродоту, были отличны от скифов по происхождению и языку, но имели общие с ними черты в культуре.

В долине реки Кубани и ее притоков, по восточному берегу Азовского моря жили племена меотов, от которых и само Азовское море получило у греков название Меотиды. Здесь, так же как и в Скифии, у одних племен господствовало оседлое земледелие, у других — кочевое и полукочевое скотоводство. По уровню хозяйственного развития и по многим чертам культуры меоты были очень близки скифам, хотя, вероятно, имели другое происхождение. Не исключена возможность проникновения в Прикубанье и отдельных скифских племен.

В степях Задонья и Заволжья кочевали племена, которые Геродот называет савроматами и которые более поздним греческим авторам известны были под именем сарматов. Отсюда они позднее распространились на юг, в Прикубанье, и на запад, в причерноморские степи, частично подчинив себе, частично вытеснив меотов и скифов. Впрочем, это передвижение относится уже к тому времени, когда в Северном Причерноморье существовали греческие города и античная культура получила значительное развитие. Об этом движении мы будем говорить дальше.

Особую и довольно изолированную группу местного населения в Северном Причерноморье составляли предполагаемые потомки древних киммерийцев — тавры, населявшие горные районы Крыма. Греческие писатели изображали тавров как народ очень отсталый и дикий, живущий грабежом и пиратством, совершающий человеческие жертвоприношения. Тавры, видимо, стояли по уровню своего развития ниже других племен Северного Причерноморья; главным их занятием были охота и рыбная ловля, хотя они знали и примитивное земледелие и скотоводство.

[24]

Вероятно, примерно на том же уровне развития, что и тавры, находились некоторые племена кавказского побережья Черного моря, жившие в районе южнее современной Анапы,— зиги, гениохи и др.

Таким образом, различные племена Северного Причерноморья ко времени знакомства их с античной греческой культурой оказались на разных ступенях экономического и социального развития; но большинство из них — и прежде всего господствовавшие в этом районе скифы — достигло уже такого уровня, когда они могли вступать в постоянные торговые, культурные и политические связи с более развитыми рабовладельческими античными государствами и когда родо-племенная знать могла быть заинтересована в установлении и поддержании этих связей.

Смена киммерийской культуры скифской в причерноморских степях в VIII—VII веках до н. э. совпала с переходом от бронзового века к веку железа. Резкий рост производительности труда привел к выделению из общей массы земледельческо-скотоводческих племен группы племен, специализировавшихся на кочевом скотоводстве. Отделение скотоводства от земледелия усилило межплеменной обмен, укрепило связи между отдельными племенами.

Переход к кочевому образу жизни был связан со значительным увеличением подвижности племен; участились военные столкновения между ними, во время которых родоплеменная знать стремилась завладеть не только пастбищами своих врагов, но и захватить материальные богатства и пленников, чтобы превратить их в рабов. Походы киммерийцев и скифов против государств Передней Аанн в VII веке до н. э. были одним из проявлений этой военной активизации варварских племен на высшей ступени развития первобытнообщинного строя.

Военные набеги, вроде походов в Малую Азию, обогащая племенную знать и дружину, сформировавшуюся во-круг вождей племен, ускоряли процессы имущественной дифференциации внутри племенного общества. Это в свою очередь создавало предпосылки для дальнейшего развития торговли. Богатые вожди стали охотно пользоваться привозными предметами роскоши, украшенным золотом и серебром оружием, дорогой металлической и расписной посудой, богатыми тканями и т. д. 

[25]

В раннескифское время, т. е. в VII—VI веках до н. э., этот спрос в значительной мере удовлетворялся привозом вещей из стран Ближнего Востока. В богатых ранних скифских курганах, таких, как Келермесский на Кубани, Мельгуновский на Украине, встречаются драгоценное оружие и другие предметы, украшения па которых выполнены в типично восточном стиле, свидетельствующем об их ассирийском или же урартийском происхождении. Такова, например, золотая обивка ножен меча из Мельгуновского кургана, на которой изображены фантастические, стреляющие из луков существа с львиным телом, львиной, человеческой или орлиной головой, с крыльями в виде рыб.

Не менее интересно серебряное зеркало из Келермесского кургана. На оборотной его стороне чеканкой выполнены различные фантастические или реальные животные: львы, медведь, лисица, тигр, сфинксы, грифоны и пр., а также малоазийская богиня Кибела — владычица зверей. В содержании изображений причудливо переплетаются скифские, греческие и переднеазиатские мифологические представления. И хотя художник, создавший эти образы, был, вероятно, греком, зеркало изготовлено скорее всего в Закавказье или в соседних областях Малой Азии. Вещи, подобные описанным, проникали в Скифию через Кавказ или торговыми путями, или в результате военных набегов скифов на Ближний Восток. Распространение вещей восточного происхождения по всей Скифии до крайних западных ее пределов указывает на значительное развитие сухопутных связей между племенами.

Процессы имущественной дифференциации среди скифов, накопление богатств в руках родоплеменной знати создали предпосылки и для развития заморской торговли с греками, тем более что многочисленные войны давали в руки скифской знати то богатство, которое она могла выставлять в качестве эквивалента за привозимые греками товары, — рабов. Уже в VII веке до н. э. в скифской степи появляются отдельные вещи греческого происхождения, однако регулярные и постоянные торговые связи между греками и скифами устанавливаются только после основания греками своих городов-государств на северном побережье Черного моря в VI века до н. э.

[26]

Цитируется по изд.: Шелов Д.Б. Северное Причерноморье 2000 лет назад. М., 1975, с. 12-26.