Юго-Западная Европа: генезис феодализма

Юго-Западная Европа: генезис феодализма

Иной [чем в Византии] тип генезиса феодализма имел место там, где этот процесс тоже шел с перевесом поздне-римских общественных отношений, по в отличие от Византии не была сломлена римская государственность - в Италии, Южной Галлии и Испании. Возникшие па ее развалинах варварские королевства - Остготское, затем Лангобардское в Италии, Вестготское в Юго-Западной Галлии и Испании, Бургундское в Юго-Восточной Галлии - широко использовали в своих целях многие элементы римского государственного управления: римское право (для местного, а потом и для германского населения), фискальную систему, военную организацию. Правда, варварские королевства несли в себе и черты нового, более примитивного типа государства, отражали еще отчасти интересы всей массы свободных членов племени и следы военной демократии. И все же основой правового и финансового устройства в Юго-Западной Европе до конца VII века оставались учреждения, генетически восходившие к поздне-римским, особенно для местного населения. Число варваров в королевствах этого региона было сравнительно невелико, основной массой его жителей были итало-римляне, галла-римляне, испано-римляне. Вестготы, расселившиеся в Аквитании, составляли около ста тысяч человек, остготы, завоевавшие Италию, - примерно столько же, бургунды были еще малочисленнее, невелико было и число лангобардов, вторгшихся в Северную Италию в 568 году. 

Естественно, что, даже имея в руках политическую власть и пользуясь привилегиями завоевателей, германцы не могли сразу изменить господствовавший на этой территории общественный строй, тем более что к моменту вторжений общинно-родовые отношения у них находились на последней стадии разложения. Поэтому завоеватели во многом сами пытались использовать в своих целях экономические и социальные отношения местного населения. В Юго-Западной Европе варвары пе смогли разрушить крупное землевладение римской знати и церкви. Эти местные землевладельцы пользовались частной властью, приобретенной еще во времена империи. Германская верхушка, захватывая в свою пользу землю у местного населения или получая в дарения земли королевского фиска, пользовалась римским правом собственности на эти земли и остававшихся на них рабов и колонов. Поэтому роль местных рабов и колонов в формировании будущего класса феодально-зависимых крестьян была в Юго-Западной Европе весьма значительна. Сохранялись здесь и различные формы римской поземельной аренды - либеллярная, эмфитевсис. 

Первый этап генезиса феодализма протекал в Юго-Западной Европе в условиях сохранения значительного числа крупных городов позднеантичного типа (см. ч. I, гл. 1). Города опоясывали побережье Италии, Южной Галлии, Испании, были они и во внутренних районах этих стран. В них сохранялись довольно развитая торговля, особенно внешняя –

[25]

с Востоком, и ремесло. Их последующий упадок и натурализация экономики происходили в этом регионе лишь постепенно, что на первых порах отчасти замедляло процесс феодализации. 

Вместе с тем нельзя недооценить и роль варварских завоеваний в этом регионе. Несмотря на свою малочисленность, варвары, владел политической властью, могли оказывать на генезис феодализма сильное влияние, насаждал на захваченных территориях привычные им формы общественных отношений и институтов. В завоеванных областях Юго-Западной Европы варвары захватывали земли местного населения: остготы захватили 1/3 земель, вестготы и бургунды - 2/3 пахотных земель и 1/3 рабов. Значительная часть этих земель была передана королями варварской знати, из которой постепенно вырастали феодальные собственники земли. Но аллоды (свободно отчуждаемые земельные наделы) получили и многие рядовые воины. Это укрепило слой мелких свободных крестьян-собственников - аллодистов. Усиление мелкого крестьянского производства, самой прогрессивной для того времени формы хозяйства, ослабляло рабовладельческие традиции, создавало предпосылки для подъема производительных сил. Неясным и спорным является вопрос о том, принесли ли варвары на эти территории общинные порядки. Большинство современных западных историков считают, что они пришли сюда уже как частные земельные собственники и селились на новых местах в качестве таковых. В советской историографии тоже отмечается слабость общины у варваров, поселявшихся в Юго-Западном регионе. 

Вместе с тем признается наличие у них общины до вторжений и сохранение ее пережитков на новых местах поселения. В целом германская соседская община рано испытала здесь разъедающее влияние римской частной собственности и не оставила глубоких следов в генезисе феодализма. И все же варвары принесли и в этот регион более примитивные формы жизни и социальных отношений, в частности устное обычное право, не знавшее различил между частным и публичным правом. Хотя оно дошло до нас в латинских вариантах - в виде варварских правд, которые испытали особенно заметное влияние римского права, но долгое время сохраняло известную самостоятельность во внутригерманской среде. 

Несмотря на значительное социальное расслоение, у германцев к моменту завоевания Юго-Западной Европы не было еще четко оформленных классов, большинство завоевателей составляли свободные незнатные земледельцы. Варвары принесли сюда свою военную организацию. Основу ее на первом этапе генезиса феодализма составляло пешее ополчение всех свободных членов племени и военная дружина вождей и короля, жившая за их счет. Остготы, а потом и лангобарды в Италии запрещали участвовать в войске представителям местного населения. В среде пришельцев сохранялись пережитки родового строя, быстро утраченные вестготами и остготами, но весьма сильные у лангобардов; были также распространены узы личной верности, связывавшие дружинников с их вождем, и покровительства (mundium) по отношению к ним со стороны последнего. Едва ли, таким образом, можно полностью отождествлять варварские и поздне-римские социальные отношения даже на этой территории, как иногда делается в западной медиевистике. Поэтому их взаимопроникновение на первом этапе генезиса феодализма шло здесь довольно медленно: перевес разлагающихся структур рабовладельческого общества, с одной стороны, ускорял процесс формирования частной собственности и классообразования у варваров, с другой стороны, тормозил развитие новой феодальной формы земельной собственности, складывание феодальной социальной структуры, натурализации хозяйства. На этом раннем этапе процесса феодализации синтез в Юго-Западном регионе оказался незавершенным, феодальный уклад не стал ведущим, государство не приобрело еще феодального характера.

[26]

На втором этапе феодализации сопутствующий ей синтез значительно ускоряется. К концу VII века феодальные отношения все более активно подчиняли себе другие отживающие социальные структуры. Этому содействовал упадок городов и повторное завоевание Италии (VI век) лангобардами, усилившее влияние германского элемента, а затем (в VIII век) франками, которые стояли в это время на более высоком уровне феодализации. Для Бургундского королевства и Вестготской Аквитании таким ускорителем еще в VI веке послужило франкское завоевание; для Вестготской Испании - арабское завоевание VIII века. 

К началу Х века в странах Юго-Западного региона генезис феодализма в основном завершился: складывается и становится преобладающей условная феодальная земельная собственность, из сложного конгломерата разных по происхождению и положению классов и социальных слоев романского и германского происхождения формируются два новых антагонистических класса - феодалы и зависимые крестьяне. Государственная эксплуатация их все более вытесняется частно-сеньориальной. 

В Славяно-Балканском регионе синтез с безусловным превалированием позднеантичных общественных отношений был характерен для его самых западных областей - Далмации и Истрии. Сходный тип синтезного процесса в ходе феодализации, хотя и с некоторыми отклонениями в сторону бессинтезного, имел место в Болгарии VII-XII веков (…). К северу от Дуная, где к этому времени расселились большие массы славян и сохранялось, хотя и не очень многочисленное, восточно-романское население (волохи), процесс феодализации начался в форме византийско-славянского взаимодействия, которое усиливалось с постепенным расселением славян южнее Дуная на территории Византии (VI-VII века). К этому времени славяне находились па последней стадии общинно-родового строя, принесли сюда общину-марку и массы свободных земледельцев и воинов. Здесь они столкнулись с сильным греко-римским субстратом и вступили на путь синтеза кан раз тогда, когда византийское общество само начало феодализироваться. Однако этот синтезный процесс был с конца VII века почти на два столетия приостановлен вторжением протоболгар хана Аспаруха, подчинивших своей власти славян в VII-VIII вв. Протоболгары принесли с собой более примитивные скотоводческие формы хозяйства. Славяно-византийский синтез уступил место протоболгаро-славянскому, который завершился только к началу IX века. В этот период на территориях, населенных болгаро-славянами, временно наметился тип генезиса феодализма, скорее приближавшийся к бессинтезному. Однако с середины IX века, когда уже славянское в своей этнической основе Первое Болгарское царство стало быстро расти за счет Византии, славяно-византийский синтез возродился с новой силой и пошел с превалированием византийского влияния (в IX-XI вв.). 

В Болгарии росло крупное светское, а после ее христианизации (864-865 гг.) и церковное землевладение. Болгарские цари щедро раздавали коронные земли и иммунитетные права, подчиняя юрисдикции феодалов массы свободных еще крестьян-общинников. Соответственно и Болгарское царство в IX-XI веках выступало как уже сложившееся раннефеодальное государство. Завоевание Первого Болгарского царства Византией в начале XI века окончательно завершило процесс феодализации Болгарии. Взаимодействие в ходе византийского синтеза крепкой и живучей общины с сильным централизованным Византийским государством на этой территории обусловило некоторую 3амедленность процесса феодализации и ту его особенность, что поземельно зависимые крестьяне-парики на болгарских землях, как и в Византии, формально считались лично свободными и поэтому наряду с сеньориальными поборами подлежали и государственному обложению (…).

[27]

Цитируется по изд.: История Европы в восьми томах. Том второй. Средневековая Европа. М., 1992, с. 25-27.