Срубная культура (Васильев, Матвеева, 1986)

Срубная культура (Васильев, Матвеева, 1986)

Срубная культура — это одно из наиболее мощных и многочисленных культурных образований на территории нашей страны. По существу, это даже не культура, а более крупное объединение, включающее несколько археологических культур, которое археологи называют культурно-исторической общностью. Действительно, на громадной территорий, занятой срубными племенами, протянувшейся от Урала до Днепра, не было и не могло быть полного единства в культуре населения эпохи бронзы, того единства, которое позволяет археологам говорить о принадлежности этого населения к одной археологической культуре. Однако основные черты погребального обряда, хозяйства, материальной культуры были близки, так же как происхождение, этапы развития, дальнейшая судьба племен конца среднего и позднего бронзового века. Это позволяет говорить о существовании на территории степи и лесостепи Восточной Европы срубной культурно-исторической общности, включавшей ряд локальных культур. Срубная культура впервые была выделена и охарактеризована крупнейшим русским и советским археологом В. А. Городцовым, который в начале XX века разработал классификацию культур бронзового века южнорусских степей. В дальнейшем исследованием срубной культуры Поволжья занимались такие крупные советские археологи, как П. С. Рыков, В. В. Гольмстен, О. А. Кривцова-Гракова, И. В. Синицын, К. В. Сальников, Н. Я. Мерперт, В. П. Шилов, А. X. Халиков и другие исследователи. На территории Куйбышевской области памятники срубной культуры изучались, в основном, в зоне строительства Куйбышевской ГЭС под руководством Н. Я. Мерперта, а также сотрудниками Средневолжской археологической экспедиции, возглавляемой авторами данной книги. К настоящему времени на территории области изучено полностью или частично около 50 курганных могильников, содержащих более тысячи погребений и около 40 поселений срубной культуры 1. Памятники этой культуры распространены везде, во всех районах области. Они встре-

_____

1. Подробное описание результатов исследования срубной культуры в Куйбышевской области см. в сб.: Культуры бронзового века Восточной Европы. Куйбышевский педагогический институт, 1983.

[77]

Погребения срубной культуры Лузановского могильника.

[78]

чены на каждой малой или большой реке, где проводились археологические разведки, и нет их лишь там, где их не искали.

Племена срубной культуры — это аборигены Поволжья. Они формировались здесь на основе населения предшествующего времени — племен полтавкинской и абашевской культур. В ранних памятниках срубной культуры в этот период, когда культура еще только складывалась и еще не произошла переработка всех слагающих ее компонентов, хорошо видны черты и полтавкинской и абашевской культур. В дальнейшем, как показали исследования, срубная культура распространяется на запад — в Подонье и Поднепровье, на северо-запад — в Волго-Окское междуречье, на северо-восток — в Приуралье. Видимо, был еще один путь распространения срубных племен вместе с родственными им алакульскими племенами, жившими в более восточных районах Зауралья и Казахстана—на юго-восток, в Среднюю Азию. О причинах столь значительного и резкого увеличения численности населения срубной культуры и его расселения мы скажем чуть ниже.

Судя по раскопкам поселений срубной культуры, можно хорошо представить себе образ жизни этих племен. Наиболее полно изученные поселения — это Сусканские близ села Хрящевка Ставропольского района, Шигонские поселения, Михайло-Овсянковское поселение в Пестравском районе, у совхоза им. Кирова в Красноармейском районе, Яковские поселения в Приволжском районе Куйбышевской области. Судя по раскопкам поселений, на раннем этапе развития срубной культуры жилища были небольшими, прямоугольной в плане формы, полуземляночного типа. Сначала вырывали неглубокий котлован, затем из бревен ставили сруб, который перекрывали такими же бревнами. Жилища были однокомнатными, более сложные и крупные постройки, видимо, раннесрубные племена строить еще не научились. Позднее, в период расцвета срубной культуры, появляются более крупные и сложные жилища. Такие жилища раскопаны Н. Я. Мерпертом на Сусканском поселении, на основании которых он сделал реконструкцию жилища срубной культуры. Сусканское поселение располагается на обоих берегах небольшой реки Сускан, у села Хрящевка Ставропольского района. При раскопках на левом и правом берегах было обнаружено по одному крупному жилищу. Особенно интересно левобережное жилище. Длина его 24 метра, ширина от 10 до 14 метров. Глубина котлована жилища — 1,2 метра. Дном ему служила плотно утрамбованная глина. На дне обнаружено более тридцати ямок от столбов, диаметром 30—40 см, поддерживавших кровлю жилища. Некоторые ямки, а значит, и столбы в период функционирования жилища, располагались двумя рядами по длине дома, а другие находились вдоль стен или в беспорядке стояли в центральной его части. При раскопках на полу были обнаружены следы обвалившихся бревен. На основании изучения расположения столбовых ямок и других деталей изученного котлована жилища Н. Я. Мерперту удалось сделать его реконструкцию. Это была полуземлянка, нижняя часть которой была углублена в землю, а верхняя возвышалась над землей. Стен как

[79]

Керамика ранней срубной культуры

таковых не было, а нижние края кровли упирались в землю. Верхние концы каждой стороны двускатной кровли опирались на две продольные балки, которые поддерживались рядами столбов. Верхние концы крыши свободно нависали один над другим — через эту длинную узкую щель из жилища выходил дым, а в случае дождя или сильного снегопада ее можно было закрыть шкурами. Судя по ямкам, бревна кровли поддерживались еще несколькими столбами, расположенными без видимого порядка. Возможно, эти столбы поставили при ремонте крыши. Сверху на бревна клали хворост, затем засыпали землей. Получалось надежное жилище, не боявшееся ни дождя, ни снега, ни мороза. Вдоль жилища, видимо, располагались земляные нары. В центре его находился большой очаг. Это была большая яма овальной формы, размерами 2X1,7 метра, глубиной 1,4 метра. Стенки ямы были обмазаны глиной, а сама она заполнена углем, золой, пережженными костями животных и мелкими фрагментами глиняных сосудов, также сильно пережженных. Нет сомнений, что это — центральный очаг жившего здесь коллектива. Вокруг него люди собирались на вечерние 

[80]

советы при обсуждении проблем, стоявших перед обитателями жилища. Возможно, этот очаг был также местом, где совершались какие-то религиозные обряды, жертвоприношения. Кроме этого центрального родового очага, в жилище обнаружено несколько небольших очажных ям, диаметром около 40 см. Видимо, это были очаги, принадлежавшие отдельным семьям. У них, особенно в зимнее время, проходила вся хозяйственная жизнь обитателей жилища. Именно вокруг этих очагов обнаружены наибольшие скопления обломков глиняных сосудов и костей животных. Особенной чистотой жилище древних не отличалось—обглоданные кости, разбитые горшки и другие остатки бросали здесь же на пол, под ноги. У очагов ремонтировали сломанные орудия труда и делали новые—найдены осколки камня, заготовка каменной мотыги или кирки, незаконченное костяное орудие, рыболовное грузило, небольшой слиток бронзы, куски разбитой зернотерки, недоделанный молот из сланца. Целых орудий почти не найдено, видимо, дом был покинут в спокойной обстановке, когда все нужные вещи люди захватили с собой, оставив лишь сломанные или потерянные. В юго-западной части жилища находилась хозяйственная яма—погреб, диаметром около 2 метров, глубиной около 4 метров. В этом погребе хранили мясо — здесь обнаружены кости скелетов домашних животных и раздавленные землей сосуды. Интересно, что один горшок был весь в сквозных отверстиях, в том числе в придонной его части. Видимо, он использовался для приготовления творога. В глиняных сосудах находились кости животных, а часть горшков стояла вверх дном, закрывая скопления костей — несомненно сосуды прикрывали куски мяса. Некоторые кости животных находились в анатомическом порядке—так, например, обнаружен скелетик поросенка, кости целой передней ноги коровы и др. Возникает вопрос—почему же обитатели жилища не вынули мясо? Дело в том, что при исследовании этой ямы-погреба обнаружено, что она неоднократно обваливалась и заваливала продукты, находившиеся на ее дне. Видимо, жители посчитали нецелесообразным расчищать завал и доставать продукты. Они лишь выровняли пол и сделали новое, менее глубокое хранилище. Прослежены следы не менее трех таких обвалов. При раскопках обнаружены обрывки лыковых веревок. Видимо, на них в яму опускали и поднимали куски мяса и глиняные сосуды (у некоторых сосудов в верхней части имеются симметричные сквозные отверстия для подвешивания). Такая яма-хранилище обнаружена за пределами жилища, на берегу реки. Здесь найдены обломки глиняных грузил, костяной гарпун, остатки скелетов рыб. Видимо, эта яма использовалась в основном рыболовами. Такая же яма-хранилище обнаружена и в жилище на другом берегу реки Сускан. В яме также найдено значительное число развалов глиняных сосудов и крупные кости домашних животных.

Таким образом, племена срубной культуры умели строить довольно совершенные жилища, хорошо приспособленные для зимовки и пригодные для обитания в них до 120—150 человек. Древние обитатели этих домов имели хорошие погреба для хранения продуктов и 

[81]

Керамика развитой срубной культуры

умели сохранять мясо и молочные продукты в жаркое время года. Подобные сусканским жилища в последние годы исследованы и на ряде других поселений Куйбышевской области.

(Рядом с поселениями обычно располагаются курганные могильники — места, где обитатели поселков хоронили своих умерших. Количество курганов, из которых состоят могильники, различно — от 2—3 до нескольких десятков. Различны и диаметры насыпей—от 7—8 до 50—60 метров. Ни в количестве насыпей, ни в их размерах и расположении относительно друг друга не прослежено каких-либо закономерностей. Лишь иногда насыпи располагаются цепочкой с наиболее крупным курганом на краю. Археологам еще предстоит выяснить — почему некоторые курганы располагаются так близко, что полы их сливаются, а другие разбросаны на расстоянии нескольких десятков и даже сотен метров, почему одни курганы небольшие, а другие громадные, и в то же время погребения под ними совершенно одинаковы по обряду и инвентарю. Это, конечно, не случайно, однако уловить какую-то закономерность пока не удается. В погре- 

[82]

Вещи срубной культуры (костяная булава и золотые подвески из Лузановского могильника)

бальном обряде срубных племен, на протяжении их существования, от раннего к развитому и позднему этапам развития наблюдаются существенные изменения. На раннем этапе под насыпью кургана находится, как правило, одно, иногда два-три погребения. В это время еще не выработался тот четкий стандарт в форме могильной ямы, положении умершего и инвентаря, который был характерен для следующего, развитого этапа срубной культуры.

В раннесрубных курганах часто встречаются остатки жертвоприношений животных. Они находятся, как правило, в центре кургана, у края могильной ямы или у костяка в самом погребении. На древней поверхности до сооружения кургана разводили костер, затем на угли или, после того, как костер полностью прогорал, на специальную подстилку из коры клались целые туши животных или их части. Сверху их также покрывали корой. Так, например, в кургане № 7 у села Песочное на жертвенной площадке обнаружены скелеты двух лошадей, лежащих ногами друг к другу, головами на юг; в кургане №4 Новопавловского могильника найден целый скелет овцы. Однако обычно на жертвенных площадках находят не целые туши, а их части—кости ног и черепа. Рядом со многими погребениями жертвенных площадок нет, в этом случае в могилах у ног погребенного часто лежат кости животного. Очевидно, при захоронении сюда клали кусок мяса. Видимо, это была пища, положенная умершему для еды в ином мире, а может быть, как считают некоторые археологи, пища «на дорогу» в иной мир. Целые же лошади, особенно взнузданные, как в кургане у села Комаровка Шигонского района, видимо, имеют другое назначение — служить своему хозяину и после смерти. На раннем этапе срубной культуры нет единообразия и в формах могильных ям. Они имеют квадратную, прямоугольную, овальную, трапециевидную и другие формы и разные размеры — от небольших, до громадных ям длиной в 3—4 метра и шириной 2—3 метра. Иногда ямы перекрыты накатниками из толстых бревен, иногда имеются обкладки стенок могильных ям бревнами, тонкими плашками или 

[83]

корой. Встречены могильные ямы и без деревянных сооружений. В раннесрубное время в погребальном обряде широко используется огонь — некоторые деревянные накатники обожжены, иногда под погребениями или над ними имеются углистые прослойки, встречены следы огня на костяках и на деревянных перекрытиях могильных ям. Видимо, по представлениям древних, огню придавалась очистительная сила и во время захоронения им «очищали» место захоронения, «отгоняли злых духов», возможно сжигали какие-то ароматические вещества и пищу, принося их в жертву богам. В могилах раннесрубного времени довольно часто встречается охра и меловая подсыпка, связанные, видимо, также с какими-то ритуалами. Позднее, в развитой срубной культуре проявлений этого огненного культа гораздо меньше.

Погребенные в могилах лежат на левом боку в скорченном положении, с согнутыми ногами и руками, ориентированы головой в основном на северо-восток. Рядом с костяками встречаются бронзовые й костяные орудия труда и украшения. Почти в каждом погребении, как правило, имеется керамика — один, два, реже три глиняных сосуда, в которых в могилу ставилась пшца — каша или похлебка. Внутри у горшков встречаются нагар от сгоревшей пищи, а иногда там можно найти маленькую вываренную косточку. B могильниках более позднего времени — развитой срубной культуры происходят некоторые изменения погребального обряда. Самое главное — это то, что теперь под насыпью находится не один умерший, а несколько, и иногда довольно много — до 40—50 человек. А под самым поздним курганом срубной культуры, расположенным недалеко от северной границы Куйбышевской области у села Кайбелы Ульяновской области, Н. Я. Мерперт обнаружил около 100 погребенных. Многие курганы в это время приобретают не круглую в плане, как раньше, а овальную форму. В формах и размерах могильных ям и положении умерших вырабатывается четкий стандарт — небольшие ямы, скорченное положение на левом боку, с руками, сложенными перед грудью, и глиняным сосудом у головы или кистей рук. Уменьшается количество деревянных накатников над могилами и срубов вокруг могил, а к концу срубной культуры они исчезают совершенно. Резко уменьшается использование в погребальных церемониях охры, мела, огня. То есть в целом погребальный обряд резко упрощается, что свидетельствует о каких-то изменениях в религиозных представлениях племен срубной культуры на ее развитом и позднем этапах развития. Возможно, это упрощение и стандартизация погребального обряда и инвентаря свидетельствуют о выработке определенного стабильного образа жизни срубных племен, о нормализации политической обстановки в степи и лесостепи Восточной Европы, когда племена срубной культуры стали настолько многочисленны и сильны, что у них уже нет достойных соперников. Эта стабилизация, по-видимому, отразилась и в погребальном обряде. Погребального инвентаря в могилах гораздо меньше, чем в раннесрубной период, оружия нет совершенно. Кроме кера-

[84]

Сосуд из Каменно-Вражского могильника с «загадочными знаками». Прорисовка знаков

мики, в некоторых могилах находят украшения — браслеты, бусы, подвески, иногда — небольшой бронзовый ножичек, шило или иголку. Богатых наборов оружия и украшений, характерных для раннесрубного времени, нет. Керамика срубной культуры — это плоскодонные сосуды, сделанные от руки, без гончарного круга и обожженные на костре. У срубных племен было несколько форм сосудов — банки, горшки, блюда, корчаги. Большинство из них орнаментировано зубчатым штампом или насечками в виде горизонтальных линий, зигзагов, треугольников, ромбов и других фигур. Особенно ярко геометрические орнаментальные мотивы расцветают на развитом этапе срубной культуры, а к позднему этапу орнамент опять становится более бедным. Орнаменты, судя по исследованным памятникам, несколько различаются у разных родов коллективов, 

[85]

однако в целом, в рамках больших регионов срубной культуры, они были близки. Так, для лесостепного Поволжья характерны свои узо-ры, для степного — свои, для Приуралья, Среднего и Нижнего Дона — свои.

Кроме обычных погребений, под курганами срубной культуры Среднего Поволжья встречены захоронения, резко отличающиеся от описанного выше стандарта. Отклонений от него довольно много — это так называемые вторичные захоронения, кенотафы, ритуальные расчленения и трупосожжения. Коротко рассмотрим наиболее яркие проявления этих обрядов у срубных племен.

При раскопках могильников у сел Хрящевка, Неприк, Лузановка и некоторых других было обнаружено, что кости одного или нескольких человеческих скелетов лежат не в анатомическом поряд-ке, как обычно, а разбросаны по дну могильной ямы или же сложены в аккуратную кучку в центре могилы, черепа лежат основаниями вниз, а длинные кости конечностей лежат рядом параллельно друг к другу. Создается впечатление, что они аккуратно положены в могилу, а не являются следами ограбления могилы, нарушения ее грызу-нами и т.д. Объяснение этого явления можно найти у обычных поволжских народов, в частности мордвы. Археологи, встретившие такие захоронения в своих раскопках, считают, что эти могилы являются свидетельствами погребения умершего сначала где-то в особом месте — на специальной огороженной площадке, на деревьях или в «доме мертвых». Затем, после того как все ткани истлевали, кости одного или нескольких погребенных собирали, заворачивали в ткань и погребали в земле. У мордовских племен, как пишет П. Н. Третьяков, подобный обычай продолжал существовать и в позднее время. Так, в некоторых мордовских деревнях, в Хвалынском районе Саратовской области, зимой мертвых не хоронили на кладбище, а приносили на «гору плача», где подвешивали на сучья березы. Весной их зарывали на кладбище. В старых мордовских песнях говорится об этом же обряде:

Не хорони меня, батюшка, на кладбище,

Вели отнести меня на перекресток большой дорог и.

Вели положить меня, батюшка, на вершину березы.

Видимо, со следами аналогичного обряда встретились мы и в срубных курганах. Сейчас трудно сказать, почему одних умерших хоронили по традиционному обряду, а других — иначе. Вторичные захоронения занимают очень небольшой процент от общего числа захоронений, тогда как зимой, в самое суровое время года, умерших должно быть гораздо больше.

Вторичные захоронения не отличаются от основной массы погребений, совершенных по обычному срубному обряду, ни формой могильной ямы, ни количеством инвентаря, ни орнаментацией керамики.

В отдельных могилах просматриваются следы еще одного обряда.

[86]

В Хрящевском, Лузановском и некоторых других могильниках обнаружены погребения без черепов и со следами разрубания трупа. Иногда на костях видны надрезы или надпилы. В могиле кости часто лежат в правильном положении, т.е. предварительно расчлененный труп укладывали в могилу так, как он должен был лежать. Видимо, этот обычай связан со страхом перед мертвыми. Людей, заподозренных в колдовстве или каких-либо других вредных действиях, видимо, после смерти расчленяли, чтобы обезопасить себя от них. Этим же поверьем, возможно, объясняется связывание погребенного и захоронение его в сильно скорченном положении, что неоднократно прослежено в срубных курганах. Не исключено, что и перекрывание отдельных погребений мощными бревенчатыми накатниками имеет те же объяснения.

В ряде срубных курганов археологи встречались с еще одной особенностью погребального обряда срубных племен. Это совершение символических захоронений под самыми крупными курганами и в громадных могильных ямах, с богатым инвентарем.

Так, при раскопках курганного могильника у села Неприк Борского района под самым крупным курганом была обнаружена громадная могильная яма длиной 6 метров, шириной 2, 3 метра, глубиной 1 метр, перекрытая поперек деревянными плахами. На дне ямы найдены два бронзовых ножа, два глиняных сосуда, фрагмент третьего сосуда и два обломка ребра, по которым невозможно определить, кому они принадлежат — человеку или животному. Больше никаких культурных остатков в погребении не обнаружено, костяков умерших нет. Еще одно подобное сооружение обнаружено в кургане у с. Борма Кошкинского района. Здесь под мощным бревенчатым накатником лежали два глиняных сосуда и бронзовый нож. Известны подобные сооружения и в других районах Куйбышевской области. Подобные кенотафы —пустые могилы (греческ.) встречаются не только в срубной, но и в других культурах бронзового века. Некоторые археологи объясняют их сооружение в честь воинов, погибших на чужбине или утонувших. Их тела не сохранились, но все погребальные обряды совершались — были и могильные ямы, и сосуды с заупокойной пищей, и курганы. Это наиболее вероятное объяснение, хотя полностью понять этот обычай сооружения громадных ям с самым богатым инвентарем под наиболее крупными насыпями и без останков умерших пока трудно.

Под курганами срубной культуры встречены и погребения с останками кремирования трупа. Все трупосожжения совершались на стороне, и в могильную яму ссыпали горячие или уже остывшие кальцинированные косточки (об этом можно судить по слабо прокаленной или непрокаленной земле под костями). Долгое время археологи объясняли эти захоронения влиянием на срубные племена их восточных соседей — племен андроновской культуры, живших в Зауралье, Казахстане и Западной Сибири. Однако сейчас выяснено, что трупосожжения в срубной культуре не связаны с каким-либо инокультурным воздействием. Они изредка встречаются у пред-

[87]

ков срубных племен — в ямных и полтавкинских погребениях, и являются, видимо, наиболее ярким выражением культа огня, существовавшего у ямных, полтавкинских и срубных племен. Кого так хоронили — жрецов-огнепоклонников, колдунов или каких-либо других членов общества, сказать трудно. Следует отметить, что в основном погребения с трупосожжениями не отличаются от остальных захоронений ни формой, ни размерами могильных ям, ни богатством инвентаря. Очень редко в них встречаются какие-либо ценные вещи. Так, например, в трупосожжении из кургана у села Каменный Враг обнаружена прекрасная нефритовая булава. Имеется и целый могильник (Нижнеозерецкий), состоящий в основном из трупосожжений. Таким образом, хотя сейчас вопрос о местном происхождении обряда кремации, а не заимствовании его у андроновских (федоровских) племен, видимо, решен, однако причины его появления еще непонятны. Следует отметить, что трупосожжения, в основном характерны для раннесрубного времени. На развитом этапе количество их резко уменьшается, а затем они исчезают совершенно.

И наконец, чтобы закончить описание погребального обряда срубных племен Среднего Поволжья, нужно остановиться на бескурганных погребениях. Кроме основного для срубных племен обряда захоронения под курганными насыпями, существовали и бескурганные могильники, хотя количество их незначительно. Они известны у села Съезжее Богатовского района, у села Федоровка Приволжского района Куйбышевской области, у села Алексеевка Хвалынского района Саратовской области и в некоторых других местах. Причины одновременного существования двух погребальных традиций еще не ясны. Бескурганные захоронения так же ничем иным, кроме отсутствия насыпи, не отличаются от подкурганных захоронений. Следует отметить, что эта традиция существует параллельно курганной с самого начала существования срубной культуры, и есть данные о наличии ее и в предшествующее ямно-полтавкинское время. Выясняется, что на всем протяжении многовековой, точнее, более чем двухтысячелетней истории существования курганов, наряду с ними умерших хоронили и без курганов. Кого и почему — это еще предстоит выяснить.

В хозяйственной деятельности племена срубной культуры лесо-степного Поволжья явились наследниками племен ранней и средней бронзы, получив наиболее совершенные формы хозяйства от своих предков — ямников, полтавкинцев и абашевцев, развив их и усовершенствовав. Скотоводство к этому времени уже имело в Поволжье длительный путь развития, так как истоки этой формы хозяйства теряются в глубокой древности — в энеолите и неолите. Земледелие имеет, судя по имеющимся данным, меньшую историю. Племена степей и юга лесостепей Поволжья земледелия не знали, и здесь, в энеолите, ранней и средней бронзе, преобладало скотоводство. В лесной зоне и на севере лесостепи в энеолите и ранней бронзе также земледелие не получило значительного развития из-за отсут- 

[88]

Сосуды группой культуры с поселения у совхоза им. Кирова

ствия орудий, пригодных для массовой расчистки под пашни заросших лесом пойменных участков. Здесь в досрубное время скотоводство дополнялось в основном охотой, рыбной ловлей и сбором орехов, желудей, грибов, ягод и так далее, — всего того, чем богаты леса. Лишь абашевцы, судя по находкам орудий труда, занимались земледелием, но и у них оно уступало скотоводству.

В принципе иным было хозяйство племен срубной культуры. Самое главное — это то, что оно носило комплексный характер, причем, скотоводство и земледелие прекрасно дополняли друг друга. Занимались племена срубной культуры также и охотой, рыболовством и, видимо, собирательством. То есть, пожалуй, все известные человеку к бронзовому веку способы получения продуктов ими использовались. Это позволяло полностью или почти полностью обеспечить продуктами питания все население этого времени, в результате чего прекратились ежегодные весенние голодовки и болезни и связанная с ними повышенная смертность, особенно детская. Следует отметить, что пойменные земли, которые только и возделывались в это время, еще не были истощены. Без внесения удобрений они могли давать в течение нескольких лет богатые урожаи. Все это привело к настоящему расцвету племен срубной культуры в Поволжье, что хорошо прослеживается по археологическим материалам. 

[89]

На первом месте в стаде у срубных племен, судя по анализам, проведенным В. И. Цалкиным, А. Г. Петренко и другими палеозоологами, был крупный рогатый скот, на втором — мелкий рогатый скот в более южных районах и лошадь — в более северных. Последнее место в стаде племен срубной культуры занимала свинья, и чем южнее находилось поселение, тем меньше было этих животных. На всех памятниках срубной культуры встречены кости диких животных. Видимо, скотоводство срубных племен было придомным: скот пасли на плодородных пойменных лугах близ поселков. Лишь иногда в засушливые годы, когда во второй половине лета травы выгорали, пастухи со стадом откочевывали на некоторое расстояние от поселков, чтобы найти непотравленные луга. После первых осенних дождей они возвращались обратно в поселки. Зимой скот кормили вениками и соломой, бережно сохраненной при уборке урожая. Именно недостаток кормов зимой лимитировал количество скота у срубных племен, так как плодородные пойменные луга могли прокормить летом гораздо большее его количество. Поэтому в конце осени, когда устанавливались морозы, происходил массовый забой скота и заготовка мяса. Видимо, срубники, как и все первобытные народы, занимающиеся скотоводством, знали много способов консервирования мяса — вяление, копчение, сушку и др. Мясо и просто замораживали, и хранили в глубоких ямах-погребах, вместе со льдом. Подобные погреба найдены на срубных поселениях. Возможно, забой скота осенью сопровождался какими-то ритуалами, цель которых была приумножить численность стада весной, умилостивить духов—покровителей животных, разгневанных их убийством, уберечь оставшихся животных от болезней и диких зверей и многие другие причины. Подобные ритуалы хорошо известны по этнографическим наблюдениям.

Второй отраслью хозяйства, дававшей продукты питания, было земледелие. Племена срубной культуры были, по существу, первыми настоящими земледельцами Поволжской степи и лесостепи. Плодородные поймы, на которых располагались поля (водоразделы с мощным дерновым слоем в эпоху бронзы не возделывались), нужно было лишь очистить от деревьев и кустарника. В течение нескольких лет без всяких удобрений они давали богатые урожаи. Единственным удобрением, возможно, была лишь зола от деревьев, сожженных во время расчистки полей под пашню. После нескольких богатых урожаев, когда земля начинала истощаться и, возможно забиваться сорняками, ее забрасывали и возделывали новый участок. Срубные племена знали уже не примитивное мотыжное, а плужное земледелие. То есть они разрыхляли землю не вручную — мотыгами, а плугами, используя тягловую силу животных, видимо, быков. Урожай убирали серпами. Выращивали, судя по находкам зерен, просо, пшеницу, видимо, ячмень. На срубных поселениях известны и находки орудий для размола зерна — каменные зернотерки. Мельничных жерновов на памятниках срубной культуры не найдено.

Жившие по берегам рек, богатых рыбой, окруженные заросшими 

[90]

лесами и кустарником поймами, полными зверем и птицей, срубные племена не могли не дополнять свой рацион дичью, рыбой, орехами, ягодами, грибами и другими дарами природы. При раскопках поселений находят кости диких животных, хотя они по численности значительно уступают костям домашних животных. Количество костей диких животных на поселениях составляет 20—30%, тогда как домашних— 70—80%. Иногда встречаются кости птиц и рыб, однако их сохранность, естественно, плохая, и определить удельный вес рыболовства по костям рыб трудно.

Все эти виды деятельности вместе составляли высокоразвитое, комплексное хозяйство, которое полностью или почти полностью обеспечивало потребности населения срубной культуры. В результате происходит расцвет и резкое увеличение численности населения. Если в предшествующее время население Поволжья было довольно разреженным и до нас дошли лишь единичные погребения или поселения племен мезолита—неолита, энеолита, ранней и средней бронзы, то сейчас, в срубную эпоху, как у всяких первобытных народов при большой рождаемости, когда появляется избыток продуктов, происходит значительное возрастание количества населения — настоящий демографический взрыв. Это хорошо видно по археологическим исследованиям. Вокруг почти каждого современного населенного пункта — города или деревни известно по одному, а иногда и несколько срубных поселений. Если они не открыты, то это скорее всего результат того, что там еще не побывали археологи, а не того, что их там нет. Уже сейчас на территории Куйбышевской области известно более тысячи погребений и раскопано более 40 поселений срубной культуры и несколько сотен поселений и могильников открыто, но еще не подвергнуто раскопкам. Еще больше их еще не открыто и не исследовано. То есть, как уже отмечали археологи, ни в одну эпоху, исключая современную, Поволжье не было так густо заселено, как в срубную, ни до, ни после. Все это явилось результатом того, что срубными племенами было выработано высокоразвитое для своего времени комплексное хозяйство с органичным сочетанием всех возможных его отраслей.

Кроме скотоводства, земледелия, охоты, рыболовства и собирательства, у срубных племен существовали различные ремесла — косторезное, ткацкое, металлургическое, гончарное и другие.

Косторезное мастерство было довольно развитым. Особенно хорошо это заметно по погребальному инвентарю раннесрубных захоронений, где встречено большое число разнообразных костяных изделий — колец, пряжек, наконечников стрел. Встречаются костяные орудия и на поселениях — это различные проколки, острия, за-стежки, орудия для обработки кожи и другое. Но гораздо больше металлических изделий. Металлургия срубных племен наследовала наиболее совершенные для своего времени традиции металлургии абашевцев и в некоторой степени — полтавкинцев. Срубные племена с самого начала сложения культуры имели собственную металлурги- 

[91]

ческую базу, основанную на использований медистых песчаников, широко распространенных в Поволжье. Эти месторождения сейчас не имеют промышленного значения, однако в эпоху бронзы, при ручной разработке и обогащении руды они были вполне пригодны для использования. Впервые они начали разрабатываться еще предками срубных племен—ямно-полтавкинским населением Поволжья, и на самых ранних срубных памятниках уже есть следы металлургии. Так, на раннесрубном поселении Михайло-Овсянка в Пестравском районе Куйбышевской области обнаружены глубокие ямы, которые, по-видимому, являются древними шахтами, где добывали РУДУ, а также значительное число свидетельств местной металлургии — куски руды, капли меди, обломки тиглей и другие. Также остатки металлургического производства — обломки тиглей, капли и кусочки металла встречены и на многих других поселениях срубной культуры. Особенно интересно поселение металлургов, обнаруженное на границе Саратовской и Куйбышевской областей близ г. Хвалынска, которое исследуется сейчас С. А. Агаповым. Это поселение Липовый Овраг, где собраны многочисленные обломки каменных и глиняных форм для отливки тесел, ножей, топоров. К сожалению, целых форм найти не удалось — их берегли и выбрасывали лишь пришедшие в негодность обломки. Обломки каменной литейной формы найдены также еще В. В. Гольмстен у города Куйбышева. Это известная литейная форма из песчаника с поселения Грачев Сад. К сожалению, до сих пор в Куйбышевской области не удалось найти погребений металлургов, хорошо известных в катакомбной, полтавкинской, абашевской и других культурах. Возможно, это закономерно — в срубную эпоху металлургия стала уже привычным явлением, не столь необычным и удивительным, как в предшествующую эпоху, и орудия металлургов не кладут в погребения. Кроме местной меди из поволжских медистых песчаников, как свидетельствует спектральный анализ медных и бронзовых орудий и оружия, проведенный крупным специалистом в области первобытной металлургии Е. Н. Черных и его учениками, срубные металлурги получали металл сначала от позднеабашевских металлургов Урала, а также от алакульских племен Урала и Казахстана, во владение которых перешли богатейшие и обширные рудники этих районов.

Довольно совершенна и разнообразна керамика племен срубной культуры. Она различалась по назначению. Для хранения продуктов использовали крупные, ведерные корчаги с толстыми стенками, почти без орнамента. Для приготовления пищи — более тонкостенные и разнообразные сосуды горшковидной и баночной формы, но также бедно орнаментированные. Гораздо наряднее и изящнее была столовая и, как свидетельствуют раскопки курганов, погребальная посуда. В погребениях часто находят богато орнаментированные горшки, в которых варили (на внутренней стороне есть нагар) и ставили в могилу заупокойную пищу. Орнамент, которым украшены сосуды, это отпечатки зубчатого штампа в виде различных геометрических фигур (треугольников, ромбов), ряды насечек, зигзаги, гори-

[92]

зонтальные линии. Нужно отметить, что для каждого срубного могильника или поселения характерны свои излюбленные мотивы, хотя в целом они близки для всей срубной культуры. То есть срубные гончары, имея общие, традиционные каноны орнаментации керамики, присущие для всей культуры, отдавали предпочтение каким-то нескольким элементам. Орнаментация керамики в древнем обществе не просто украшательство, дань эстетическим чувствам. По представлениям древних, все вокруг них — воздух, вода, земля, лес, трава, животные и птицы, ветер, ночь и день—было наполнено духами. Духи были добрые и злые. Чтобы привлечь добрых духов и отпугнуть злых, совершались различные обряды и жертвоприношения. Одной из форм уберечь пищу в сосуде от духов, от наговоров злого колдуна соседнего племени было нанесение на сосуд своих, традиционных родовых узоров, которые отличали этот сосуд от сосуда другого племени. Поэтому при раскопках археологи легко отличают керамику, характерную для той или иной культуры, которую они исследуют от «импортной», поступившей в результате культурных связей, или же от посуды, привезенной или сделанной иноплеменниками (например пленниками или женами, взятыми в другом племени). По смене орнаментации и формы сосудов археологи могут сравнительно легко определить (если, конечно, культура хорошо изучена), какие изменения происходят в обществе, какие пришельцы появляются на этой территории, откуда они пришли.

Кроме орнаментальных узоров, на сосудах срубной культуры иногда встречаются рисунки — кони, змеи, колесницы и какие-то значки, напоминающие буквы. Так, на сосуде, найденном в кургане у пос. Каменный Враг Кошкинского района, имеется строчка из загадочных значков — кресты, змейка, схематичные изображения растений. Есть подобные строчки и на других сосудах. Некоторые ученые считают подобные знаки зачатками первой, пиктографической письменности, что вполне возможно. Население срубной культуры находилось уже на том уровне развития, когда появляется необходимость фиксировать информацию, и глина для этого — вполне подходящий материал.

На поселениях и в погребениях в Поволжье часто находят керамику, украшенную не традиционным орнаментом, характерным для срубной культуры, а узорами, близкими орнаментам восточных соседей племен срубной культуры. В Зауралье, Западной Сибири и в Казахстане в одно время со срубными племенами жили алакульские племена. Между этими двумя культурными группами существовали тесные связи. Это не случайно, так как между ними было много общего. Они имели близкое происхождение, а соответственно и антропологический тип, уровень развития, хозяйство, видимо идеологию и духовную культуру. Поэтому между ними происходил постоянный обмен продуктами ремесленной деятельности, сырьем, металлом (изделия из меди шли от алакульцев к срубникам), возможно, иногда и какими-то продуктами питания. Видимо, существовали и брачные связи, в результате чего женщины оказывались в чужой, 

[93]

хотя и отчасти родственной им среде. Здесь они продолжали делать посуду (глиняные сосуды делали женщины) по своим традициям, в результате чего срубная керамика появляется далеко на востоке на алакульской территории, а алакульская — на Волге, на Дону и в Причерноморье. На срубных памятниках Поволжья иногда находят и привозную алакульскую посуду, но гораздо чаще встречается керамика, сочетающая в себе и алакульские и срубные черты. Видимо, алакульские женщины, живя в иной среде, постепенно забывали свои орнаментальные традиции и перенимали местные — срубные. То же самое происходит и на востоке, в алакульской культуре, где часто встречается «испорченная» срубная керамика. С металлическими изделиями дело обстоит несколько иначе. Владельцами богатых месторождений меди и олова на Урале и в Казахстане были алакульцы. Они поставляли металл в виде слитков или, чаще всего, готовых изделий срубным племенам, поэтому в срубных погребениях довольно часто находят «импортные» алакульские вещи, которые как по форме, так и по составу металла полностью аналогичны алакульским. Таких привозных металлических изделий в срубных памятниках довольно много, и они широко распространены не только в Поволжье, но встречаются и на Дону, и в Поднепровье.

Культурные связи племен срубной культуры были довольно широкими. Так, на Волге уже встречено по крайней мере пять комплексов, свидетельствующих о проникновении сюда с востока отдельных небольших групп раннеалакульского (петровско-новокуманского) на-селения. Наиболее яркий комплекс встречен при раскопках у с. Алексеевна близ г. Хвалынска на границе Саратовской и Куйбышевской областей. Имеются также отдельные находки керамики так называемой культуры многоваликовой керамики, основная территория ко-торой — более западные районы Подонья и Поднепровья. Эта керамика встречена вместе с раннесрубной на поселениях Волжского правобережья (Комаровское, II Шигонское поселения). О контактах с многоваликовыми племенами, видимо, свидетельствуют также на-ходки в раннесрубных погребениях костяных пряжек оригинальной формы, связанных своим происхождением с культурой многоваликовой керамики (Новопавловский, Чулпанский, Алексеевский, Неприк- ский могильники).

Племена срубной культуры, как уже отмечалось выше, в течение одного - двух столетий превратились в ведущую силу не только в Поволжье, но и во всей южной половине Восточной Европы. Окрепнув и усилившись в течение конца XVII—XVI веков до н. э. в степном и лесостепном Поволжье, они в конце XVI — начале XV века начинают расселяться на северо-восток — в Приуралье, на север—в Нижнее Прикамье и Казанское Поволжье, на северо-запад—в бассейн Оки и Верхней Волги и на запад — на Дон и Днепр. Везде, где они появлялись, срубные племена быстро и активно взаимодействуют с местным населением, в результате чего в Нижнем Прикамье и Казанском Поволжье формируется приказанская культура, на Оке и

[94]

Верхней Волге — поздняковская культура. На Дону и Днепре в ре-зультате смешения пришлых срубных племен с потомками абашев- ских, многоваликовых и позднекатокомбных племен складываются местные срубные культуры. Первый период срубной культуры (конец XVII—XVI в.), время ее окончательного оформления, распро-странения на громадную территорию и активных ваимоотношений с соседними племенами, был очень бурным. Не случайно именно в этот период на памятниках эпохи бронзы Поволжья появляются первые оборонительные сооружения. Они обнаружены на Сусканском I поселении, причем и на правом и на левом берегах реки. Это заплывшие рвы шириной около З метров и почти полностью оплывшие земляные валы. По наблюдениям Н. Я. Мерперта, они сооружены до образования культурного слоя, т. е. в момент основания поселения. Это очень интересное наблюдение. Дело в том, что на Сусканском первом поселении имеется довольно большое количество керамики времени формирования срубной культуры и вероятнее всего оборонительные сооружения связаны именно с этим раннесрубным периодом, для которого характерна очень неспокойная обстановка в степи и лесостепи Евразии.

В это же время в целом ряде культур в погребениях археологи находят значительное количество оружия — копий, ножей, топоров, стрел, встречаются костяки лошадей, боевые колесницы воинов- колесничих, основным делом которых при жизни была война и в иной мир которых сопровождали оружие, колесница, конь. В дальнейшем, в период развитой срубной культуры, обстановка на этой территории стабилизируется, видимо, период постоянных военных столкновений прекращается, сокращается и количество оружия в погребениях—в них находятся теперь в основном лишь украшения и керамика. На востоке, в соседней и родственной срубной алакульской культуре, есть и оборонительные сооружения, и оружие, и кони в погребениях встречаются в основном на ее раннем (петровском) этапе, а в период развитой алакульской культуры количество всех этих воинских принадлежностей резко сокращается.

Период расцвета срубной культуры в Поволжье сменяется временем, когда наблюдается некоторое уменьшение на этой территории численности срубного населения, что отразилось в небольшом количестве позднесрубных погребений и поселений. По данным палеографов и почвоведов, в это время происходит некоторое изменение климата в сторону большой засушливости, что не могло не сказаться на продуктивности сельскохозяйственных угодий населения срубной культуры. Хищническое вырубание лесов при расчистке поймы под пашни и при заготовках веток (точнее целых деревьев) на корм скоту на зиму для многочисленного населения срубной культуры, истощение полей при их нерациональном использовании, участившиеся засухи — этот комплекс причин, возможно взаимосвязанных, привел к необходимости поиска новых форм хозяйства и смены образа жизни. Постепенно хозяйство срубных племен все более 

[95]

ориентируется на скотоводство, а образ жизни становится более подвижным. Вслед за своими стадами в поисках новых пастбищ они начинают совершать все более далекие передвижения.

К началу I тыс. н. э. в степях Заволжья уже нет стационарных поселков — потомки срубных племен становятся кочевниками.

[96]

Цитируется по изд.: Васильев И.Б., Матвеева Г.И. У истоков истории Самарского Поволжья. Куйбышев, 1986, с. 77-96.